Говоря о процессе расстрелов на Песках, мне хочется отметить поведение некоторых обреченных. Расстреливались исключительно мужчины в возрасте не старше 35 лет. Расстреливаемые, а их было 18 человек, были связаны одной общей проволокой; когда их конвоировали, то пьяные полицейские требовали, чтобы они пели песню «Выходила на берег Катюша». Вместо этого они запели «Смело, товарищи, в ногу». Эту партию обреченных расстреливали без ограбления, так как это были политические заключенные, доставленные из тюрьмы. В этой группе я встретил знакомого мне зятя гражданина Иоффе. После этого расстрела мое участие в массовых злодеяниях было окончено. Ход дальнейших событий мне неизвестен. Заканчивая свои показания по данному вопросу, я хочу сказать, что среди нас, могильщиков, между мной и Вильцаном в частной беседе всплыл вопрос об ответственности, которую нам когда-то придется нести, но, придя к выводу, что «дальнейшее покажет», мы забыли про это и больше никогда не возвращались к этому вопросу. Политических суждений между нами никаких не было, руководствовались только жаждой наживы.
Протокол записан с моих слов верно и мне зачитан.
Допросил Оперативный] Уполномоченный] ОТО НКГБ ст[анции] Даугавпилс. Мл[адший] лейтенант госбезопасности Калмыков.
12. Из допроса обвиняемого Кузьмы Бенедиктовича Бейнаровича 27 августа 1944 г
12. Из допроса обвиняемого Кузьмы Бенедиктовича Бейнаровича 27 августа 1944 г
<…>
Как я уже показывал на предыдущем допросе, массовые расстрелы мирных граждан начались в конце июля. Когда начались массовые расстрелы, мой сосед по улице Лисовский Иван, будучи хорошо знакомым полицейскому Савицкому, проявил активность в подборе рабочих для могильных работ, включив в список и меня. Когда Лисовский зашел за мной около 10 вечера, я вместе с ним пошел к полицейскому участку на Ликсненской улице. Совместно с нами пошел и мой сын Бейнарович Василий. Около участка собралось человек 25. Перед участком Лисовский выстроил нас в шеренгу по двое и сделал такое объявление: «Пойдем копать жидам могилу, не бойтесь, ребята, советская власть теперь не вернется. Хватит нам жить под еврейским игом. После того как расстреляют евреев, нам оставят жидовские лоскуты, а те, кто не хочет идти с нами или жалеет их, того мы поставим вместе с жидами на колени около могилы и отправим туда же». На такое объявление Лисовского никто не сказал никакого возражения, и мы пошли, как на обычную работу. <…>