Чувствовался сильный запах гниющих тел; рядом была расположена могила ранее расстрелянных, но об этом никто не спрашивал. Я работал в паре с Прокоповичем. <…>

После расстрела Лисовский сказал нам: «Идите вниз, берите жидовские тряпки». Мы все кинулись к месту раздевания расстрелянных и хватали кто что успел, делая неразбериху и давку. Мне в этот раз ничего не досталось, а сыну моему Бейнаровичу Василию удалось достать пару сапог.

АЯВ. М-33\1022. Л. 151, 154.

13. Технология убийства. Из допроса обвиняемого Петра Антоновича Вильцана, 26 августа 1944 г

13. Технология убийства. Из допроса обвиняемого Петра Антоновича Вильцана, 26 августа 1944 г

<…>

Все участники разделялись на три группы людей, выполнявших различные обязанности и абсолютно не связанных между собой по личному знакомству, кровавая деятельность которых происходила обособленно с таким расчетом, чтобы одни не могли свидетельствовать действия других, что вызвано было сознательным расчетом немцев.

1. Каратели — лица, занимавшиеся непосредственно расстрелом. Среди них были полицейские других уездов, члены организации «Айзсарги»^[1511] и несколько местных полицейских; к этой группе принадлежал и полицейский Савицкий.

2. Могильщики — занимавшиеся непосредственно подготовкой могил. Среди них: Трифонов Григорий, Карпенок Владислав, Семенов Виталий, Шпинглис, Лисовский Иван. Всего человек 40, так как объем работ был большой. Могилы подготовлялись из расчета погребения после расстрела 800—1000 человек. Копали с 11–12 часов вечера, на рассвете отводили в сторону и приводили обреченных.

3. Фурманы (ломовые извозчики), в обязанности которых входили подвоз к месту расстрела граждан, не могущих передвигаться, главным образом стариков и детей, а также вывоз награбленного имущества при расстрелах в момент раздевания граждан и вывоз квартирного имущества после расстрела семей. В соответствие перечисленных мною трех групп, участвующих в злодеяниях, поощряемых оккупационными властями, и разделение награбленного имущества происходило по рангам. Самое ценное забиралось карателями, расстреливавшими граждан, остальное делилось между нами, могильщиками, и фурманами. Прошу отметить одного из известных мне фурманов, но известного мне не по фамилии, а по адресу его жительства, где он проживает и по настоящее время. Г[ород] Даугавпилс, Ужвинская улица, дом гражданина Белецкого, расположенный около богадельни вблизи места расстрела Пески.

Теперь я остановлюсь на факте того, почему три группы не знали о действиях других групп. Когда мы приготавливали могилы для расстрелов, карателей и фурманов в это время не было. Перед приходом карателей и обреченных граждан нас отводили на сто метров в сторону с приказом не появляться на месте расстрела. Когда заканчивали расстрел и уходили каратели, тогда приходили мы к могилам, наполненным кровавыми телами расстрелянных, в это время фурманы отвозили имущество — лучшее награбленное с расстрелянных, оставляя худшее для нас. Когда мы оканчивали могильные работы, то фурманов также уже не было. К этому необходимо добавить и то обстоятельство, что расстрелы происходили ночью, что не давало возможности запечатлеть лиц, принимавших кровавое участие в составе той или иной группы. Кроме того, под страхом расстрела приказано не разглашать все, участниками чего мы являлись.