И вновь прилип Москаленко к газетному тексту.

«Наш 117-й погиб в Самашках, — писал корреспондент. — В разных уголках России, и на городских кладбищах, и на сельских погостах похоронили уже солдат и офицеров, убитых вместе с ним 7 апреля. Много раз поднимали за них горький третий тост. А «117-й» с выгоревшим нутром и черными глазницами люков-бойниц все еще стоял где-то немым памятником-укором…

Это была комбатовская машина БТР № 117. И мы, два военных корреспондента, не раз в холодном слякотном январе благодарили судьбу за то, что комбриг определил нам место в этой бойне и в этом экипаже. На нем и вошли с ребятами в Грозный. Экипаж пробивался к печально знаменитому Старопромысловскому шоссе, где еще с новогодней ночи лежали неубранные тела парней из 131-й Майкопской бригады. «117-й» был вездесущ и неуязвим: но нему лупили снайперы с Дома печати, на него сыпались мины с завода «Красный молот». Он штурмовал здание «Главчеченснаба» — отменно укрепленную опорную базу дудаевцев. Он взял бригадных саперов, которые сняли не одну растяжку, убрали с дорог не один «сюрприз» на нашем пути. Он доставлял куда надо штурмовые группы омоновцев — словом, изо дня в день делал свою боевую работу, грязную, трудную, смертельно опасную. А когда мы возвращались после очередной операции на базу и ели честно заработанную кашу, наш «117-й» занимал свое обычное место правофлангового в железном строю и отдыхал до утра. Отдыхали и мы. У нас в палатке стояли «буржуйки» и койки, заправленные синими солдатскими одеялами, а он стоял под звездным небом, вмерзая натруженными колесами в холодную землю.

Непривычно тихой полночью где-то между весенним маем и летним июнем мы сидели у палатки на так называемом «Куликовом поле» и слушали рассказ сержанта Алексея Поносова, только что получившего из рук генерал-полковника Анатолия Куликова свой заслуженный Кавказский крест — боевой знак за отличие в службе.

— Примерно часа в четыре мы вошли в Самашки в составе первой штурмовой группы. Оба Эдика были с нами. Потом пути наши разошлись — каждый вышел на свою улицу. Я и еще несколько ребят остались на «117-м» и стали свидетелями его гибели. А было так. Поперек дороги стоял подбитый БТР, и мы вынуждены были остановиться. Из двора дома кто-то из наших разведчиков крикнул. «Сейчас наш БТР долбанут из гранатомета — прыгайте!» Мы спрыгнули. Денис Волжанинов вызвался: «Я уберу машину», — но не успел. Засвистели снайперские пули, и его ранили в голову. Мы прижались к броне. Следующим выстрелом ранило комбата. И тут первый выстрел из гранатомета шорохом прошелся по БТРу. Димка Стариков укрылся под «мостиком» между вторыми и третьими колесами, но не уберегся: второй выстрел из гранатомета был точнее первого — Димке осколком пробило голову, и одновременно загорелся наш «117-й». Огонь мгновенно охватил все. Вот-вот начнет рваться боекомплект. Пришлось срочно отходить. Первым делом оттащили раненых. Я последним выбежал из-за пылающего факелом БТР. И тут начался кромешный ад: все рвалось и трещало страшным фейерверком. Они сгорели вместе — Димка Стариков и «117-й».