Встречалась и другая категория женщин. Эти наверняка знают, что их сына в Ростове нет. Но они показывали Щербакову на монитор, где застыла картинка кусочков мяса, и просили отдать им «сына». От таких просьб у всего повидавшего подполковника медицинской службы волосы дыбом вставали.

«Это же не ваш сын!» — пытался убедить он матерей. «Ну и что, — рыдают они. — Мы похороним его и успокоимся».

Но бывают случаи и прямо противоположные. У судмедэкспертов это явление получило название «Материнский чеченский синдром». Это когда мать, гладя на своего стопроцентного узнаваемого сына, твердит: «Чужой он! Чужой! Ей показывают результаты патологоанатомических и медико-криминалистических исследований — все совпадает один к одному: «Не мой!!! — и все.

Любовь Герасимовна, мать из Адыгеи, полтора года не признавала погибшего сына. Хотя при нем нашли написанные ее собственной рукой молитвы и подчерк был идентифицирован… «Живой он, — говорила. — Воюет. А вот кончится война…»

Недавно она вернулась в Ростов и забрала сына…»

— А как ты понимаешь этот раздел журналиста, названный так: «К запаху войны привыкнуть нельзя…», спросила жена.

— Его, этот запах, нельзя ощутить, он смотрит ежеминутно в глаза любого, кто воюет… — печально ответил муж. — А тем более найти в «морозильниках» трупы… Слов не нахожу… Послушай, что пишут собратья по перу:

«Летом 1995 года мы были первыми журналистами, побывавшими в страшных ростовских рефрижераторах. За полтора года здесь многое изменилось. Теперь доступ родственников к вагонам, в которых более 300 трупов, ж к рыт. «Прежде всего это вредно для психики, — считал Владимир Щербаков. — Я вот не мистик, но когда ходишь но вагонам, среди этого месива тел, чувствуешь, что от них исходит какая-то аура ужаса».

Она действительно есть, эта аура. Скорченные в неестественных позах, покрытые инеем трупы сводят с ума. Запах тления выворачивает наизнанку. Респираторов здесь не дают: они сильно впитывают в себя этот запах и можно задохнуться. Единственная защита — сигарета, зажженная бумага или разведенный по близости костер. Но и они не в состоянии полностью забить трупный яд. Работающим с телами санитарам — молоденьким солдатикам приходится просто терпеть.

Матерей не пускают в вагоны и потому, что опознать сыновей в таких условиях невозможно. Осветить трупы можно только фонариком, но что разглядишь под его тусклым светом? Толстый слой инея мешает вглядеться в лицо. Да и поворачивать трупы в вагоне сложно, многие промерзли насквозь. Если криминалистам кто-то потребуется, они дают команду санитарам, и те привозят нужный труп в госпиталь. В морге или в лаборатории его всегда можно рассмотреть, если надо — измерить, сделать рентген или же провести нужные исследования.