Первичный же осмотр только что поступивших трупов проводится прямо на улице, за моргом. «Трупный городок», палатки которого еще в феврале прошлого года были забиты до отказа, слава Богу, пустует. Сегодня задействована всего одна палатка, где обретших имя ребят  записывают в цинковые гробы, а затем укладывают в деревянные «домовины». Называется это — Центральный пункт обработки и отправки погибших.

Для неизвестных солдат, с которыми работают эксперты-криминалисты, за моргом поставили нечто вроде бытовки с трехэтажными нарами. При нас вагончик открывали и перегрузили в зеленый «Урал» два десятка носилок с останками. Обломки костей, клочья кожи… Долго стояли перед глазами чьи-то скрещенные, словно из воска, ступни.

«Это все что, осталось для опознания, — пояснил нам судмедэксперт старший лейтенант Сергей Семенов. — Поэтому мы и хватаемся за любой клочок одежды или клочок кожи. Ищем жетоны, записки, все, что может помочь опознанию. Тут же, на улице, когда ребята оттаивают, проводим видеосъемки, и матерям трупы показываем уже на видео».

В ростовских рефрижераторах ждут своей участи и около двадцати мертвых чеченцев. Недавно четверо из них были опознаны, боевики они или нет, вопрос не к криминалистам. Если за трупами приезжают матери и опознают в них своих сыновей или мужей — трупы беспрекословно отдают. И все равно чеченские женщины едут в Ростов с опаской.

— И совершенно напрасно, — говорит Щербаков. — Мы никого не обделяем вниманием и не оставляем без внимания и без помощи.

Есть в ростовских рефрижераторах трупы особые. На сегодняшний день их 43. Тех, кто при жизни прошел ад издевательств и умер насильственной смертью. Их раны подвергаются более тщательной экспертизе.

Цель подобных исследований в 124-й лаборатории неведома никому. Но начальство приказывает, и Щербаков с коллегами работают.

Чаще всего чеченские боевики отсекали у жертв уши и выкалывали глаза. Как правило, после смерти. То, что это сделали не голодные одичавшие собаки, доказано. Экспертов с толку не собьешь. Все срезы — ровные. Бойца Р, при жизни долго жгли раскаленным предметом. П. — резали, а Н. — разрубили на части…

Самый дикий случай произошел с 18-летним парнишкой из Владикавказа. При исследовании его трупа военные эксперты обнаружили пулевое ранение, от которого кровь в плевральной полости была свернутой: умирал солдатик медленно. А когда смерть пришла, боевики дважды выстрелили мертвому в грудь, вырезали ему глаза и изнасиловали. Он так и был доставлен в Ростов — раздетым по пояс снизу.

Щербаков допускает версию, по которой мальчика могли изнасиловать во время агонии…»