Крупицы сопротивления. Все отказываются выступить по радио, даже Соболев. Но и найти того, кто прочитает вслух письмо ЛК [Лидии Чуковской] пока не можем. Так что же, нас семеро или тысяча?[902]

Крупицы сопротивления. Все отказываются выступить по радио, даже Соболев. Но и найти того, кто прочитает вслух письмо ЛК [Лидии Чуковской] пока не можем. Так что же, нас семеро или тысяча?[902]

Но западное радио, видимо, не было готово подхватить письмо в «Известия»: сам текст письма не был событием, событием не было и обращение к главному редактору газеты, который даже и не был в письме назван, – к новому редактору «Известий» Л. Н. Толкунову, пришедшему сюда из Отдела ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, где он был заместителем Андропова. Да и самой Чуковской в этот момент уже была нужна обозначенная языком и содержанием письма дистанция между теми, кто «против суда», и теми, «кто судит»: свидетельство этому находим в дневнике Раисы Орловой, заносившей туда споры при сборе подписей под письмом, которое позже стало называться «письмом 62‐х» – письмом писателей к готовящемуся XXIII съезду КПСС с просьбой разрешить взять Синявского и Даниэля на поруки:

Лидия Корнеевна о языке нашего письма (ей не нравится выражение «взять на поруки»)[903]: «Это доказательство того, насколько близки те, кто протестует против суда, к тем, кто судит». Как подписывали письмо. У Эренбурга – собачехвостизм 25-летней давности. По его счету Мартынов выше Корнилова, а по-моему, наоборот. Напрасно мало возражала. Письмо составлено плохо, правили Эренбург и Аркадий <Анастасьев>[904].

Лидия Корнеевна о языке нашего письма (ей не нравится выражение «взять на поруки»)[903]: «Это доказательство того, насколько близки те, кто протестует против суда, к тем, кто судит».

Как подписывали письмо. У Эренбурга – собачехвостизм 25-летней давности. По его счету Мартынов выше Корнилова, а по-моему, наоборот. Напрасно мало возражала. Письмо составлено плохо, правили Эренбург и Аркадий <Анастасьев>[904].

Иронизируя по поводу Эренбурга, Орлова в свою очередь больше ценит не литературные статусы и достижения, а общественные – лишь с этой точки зрения подпись Владимира Корнилова, совсем недавно вступившего в Союз писателей, но в последние месяцы участвовавшего в создании трех защитных, антисталинских писем, может быть значительнее подписи одного из поэтических мэтров – Леонида Мартынова, подписи которого под письмом нет. С обеих точек зрения, и Эренбурга и Орловой, статусы и иерархия при составлении этого письма представлялись значимыми: имена мэтров – Чуковский, Эренбург, Шкловский, Антокольский, Славин, Каверин, Дорош – в нем выделены графически.