Письмо Эрнста Генри к Эренбургу было – и это несколько раз подчеркнуто его автором – разговором внутри одного общего поля. «Письмо 25-ти», подписанное преимущественно лауреатами Ленинской и Государственной премий, по инициативе Эрнста Генри обратившимися к Первому секретарю ЦК ленинской партии со словами о недопустимости реабилитации Сталина (14 февраля 1966 года), как и письмо в Президиум ЦК КПСС присоединившихся к ним еще 13 деятелей науки, литературы и искусства (25 марта 1966 года), тоже были письмами внутри одного поля, хотя постепенно обретали и «имплицитного адресата»[905], и задачу формирования общественного мнения. Просьба 62 писателей разрешить им взять Синявского и Даниэля «на поруки», справедливо не нравившаяся кому-то из подписантов, на уровне риторики тоже не означала обособление, но отсылала к привычным понятиям «коллектив», «исправление» и т. д. «Письмо 62‐х» продолжало традицию писем в инстанции от просящих, но и высказывающих государственные соображения граждан.

Отправлено письмо было, вероятнее всего, в двадцатых числах[906], до 29 марта – дня открытия съезда, и уже 1 апреля с трибуны съезда на него ответил Шолохов, подтвердив, что и этот способ заявить о существовании в обществе несогласных с приговором не ведет ни к открытому обсуждению проблем, ни к досрочному освобождению Синявского и Даниэля[907]:

Мне стыдно не за тех, кто оболгал Родину и облил грязью все самое светлое для нас. Они аморальны. Мне стыдно за тех, кто пытался и пытается брать их под защиту, чем бы эта защита ни мотивировалась. (Продолжительные аплодисменты.)[908] Вдвойне стыдно за тех, кто предлагает свои услуги и обращается с просьбой отдать им на поруки осужденных отщепенцев. (Бурные аплодисменты.)[909]

Мне стыдно не за тех, кто оболгал Родину и облил грязью все самое светлое для нас. Они аморальны. Мне стыдно за тех, кто пытался и пытается брать их под защиту, чем бы эта защита ни мотивировалась. (Продолжительные аплодисменты.)[908]

Вдвойне стыдно за тех, кто предлагает свои услуги и обращается с просьбой отдать им на поруки осужденных отщепенцев. (Бурные аплодисменты.)[909]

Вениамин Каверин напишет в «Эпилоге», что единственным ответом на «письмо 62‐х» «был протокол Секретариата МО ССП от 25 мая 1966 года, в котором было выражено „глубокое сожаление, что группа московских писателей, в том числе и члены партии, сочли возможным поставить свои подписи под документом более чем сомнительного свойства“»[910]: вероятно, именно этот документ объясняет дату, стоящую под письмом Лидии Чуковской Шолохову, – 25 мая 1966 года[911], хотя, судя по датировке в «Белой книге», написано оно было еще в апреле. Ее письмо, переполненное символами, обращалось и к более-менее узкому кругу писателей, знавших о протоколах Союза писателей, и в целом к интеллигенции.