Следуя образцу Золя и Герцена[917], Чуковская от риторики убеждения (весь смысл писем-просьб в инстанции был в поиске аргументации, способной убедить адресата) перешла к риторике обличающей, предлагающей, заявляющей, декларирующей, разоблачающей своего адресата, обильно его цитирующей – но не вступающей в дискуссию. Риторика размежевания не допускала дискуссии.
По примеру письма Чуковской к Шолохову обратились Юрий Галансков (1966, альманах «Феникс») и А. Е. Костерин (июль 1967). Их письма, гораздо более пространные, теряющие иногда необходимые для открытого письма характеристики[918], письма, содержащие статистику, подробные пересказы текста или изложение событий, по форме были ближе статье, чем открытому письму. Будучи, однако, названы именно открытыми письмами, упоминая предыдущие, они создавали традицию написания открытых писем, утверждали их как важную форму публицистики. На утверждение открытых писем как значимой формы публицистики работала и публикация нескольких из них под одной обложкой «Феникса»[919].
Письмо Чуковской Шолохову стало моделью и с других точек зрения: «человеку-институту», говорящему от имени всей литературы/всего общества и т. д., могут ответить другие их представители; осужденных советским судом нужно поддерживать независимо от степени их вины; возмутительное публичное выступление, будь то слова с трибуны или газетная статья, требует ответа. 3 апреля 1968 года К. И. Чуковский пишет дочери:
Хотя я и не имею права советовать, но мне очень хочется думать, что Ты не поддашься на провокацию последних дней – и не сделаешь того, чего хотят провокаторы, – не доставишь им этой радости. Не выступишь с обличительным памфлетом[920].
Хотя я и не имею права советовать, но мне очень хочется думать, что Ты не поддашься на провокацию последних дней – и не сделаешь того, чего хотят провокаторы, – не доставишь им этой радости. Не выступишь с обличительным памфлетом[920].
Речь идет о двух публикациях «Литературной газеты» по поводу «процесса четырех» – суда над Гинзбургом, Галансковым, Лашковой и Добровольским: «Ответ читателю» А. Б. Чаковского, главного редактора «Литературки» (27 марта), и «Выступление на XIX конференции Московской городской организации КПСС» Сергея Михалкова (3 апреля). В тот же день Чуковская отвечает:
Писать я ничего не собираюсь, не чешутся руки, по совершенной обыденности всего происходящего. ‹…› А что мною написано – т. е. месяца 2 назад, Алигер в новом виде – то написано. И точка[921].
Писать я ничего не собираюсь, не чешутся руки, по совершенной обыденности всего происходящего. ‹…› А что мною написано – т. е. месяца 2 назад, Алигер в новом виде – то написано. И точка[921].