В конце 1979 года в Ленинграде впервые состоялись две конференции неофициального культурного движения, которые были организованы Борисом Ивановым и Борисом Останиным, основателями самиздатского журнала «Часы». Не оставшись незамеченными КГБ, конференции были «восприняты властями как беспримерная наглость»: свободное обсуждение философских и культурных проблем страны и беспрепятственная циркуляция материалов конференции вызывали особое недовольство, однако жестокой реакции не последовало. Тем не менее вопрос существования «второй культуры» зависел от ее институционализации, что могло бы обезопасить движение от постоянного давления КГБ. Именно в таких обстоятельствах родилась идея создания клуба в «границах той „зоны свободы“, которую отвоевали у режима самиздат и независимые художники»[1052].

ДИАЛОГ НЕЗАВИСИМОЙ КУЛЬТУРЫ И КГБ: КЛУБ-81 КАК ЦЕНТР КОНСОЛИДАЦИИ НЕОФИЦИАЛЬНЫХ ИНИЦИАТИВ

Идея объединения неофициальных литераторов в официальную организацию, которая могла бы стать легальной площадкой для встреч и обсуждений[1053], принадлежала Борису Иванову, редактору журнала «Часы», ставшего впоследствии главным печатным органом культурного движения. Согласно одной из версий, сотрудники КГБ изначально пытались действовать через Виктора Кривулина, поэта и прозаика независимого литературного движения. В ультимативной форме Кривулину выдвигалось требование о прекращении выпуска самиздатского журнала «Северная почта», а взамен предлагалось создать поэтический клуб, в котором Кривулин мог бы занимать лидирующие позиции. Узнав о нежелании Кривулина возглавлять клуб, Иванов предложил собственную персону в качестве руководителя. Через некоторое время в результате прямых переговоров КГБ, Союза писателей и «неофициалов», обоюдно заинтересованных в организационном оформлении культурного движения, был образован Клуб-81, зарегистрированный в 1981 году в музее Ф. М. Достоевского[1054].

Автономное существование в условиях советского общества было невозможно, в связи с чем КГБ пытался осуществлять строгий контроль над сообществом. Едва ли можно назвать попытку удачной: по неоднократным замечаниям сотрудника комитета госбезопасности П. Коршунова, курировавшего деятельность творческого объединения, правление не реагировало на мнение КГБ. Клуб смог добиться автономии от властей, чего неформалам не удавалось прежде. План работы Клуба не был согласован с властными инстанциями, выступления участников и литераторов на публичных вечерах проходили вне рамок цензуры, что давало возможность новым неофициальным авторам стать частью этого общества[1055]. Это свидетельствовало о бессилии госслужб в попытке подчинить себе Клуб: за годы восьмилетней деятельности самиздат значительно расширил зоны своего действия[1056].