Во-первых, я не называю их «либеральными», поскольку этот термин отягощен идеологически. Кроме того, он несправедливо обобщает всех немейнстримовых журналистов в единую категорию, представители которой разделяют западные либеральные ценности, что в действительности обстоит иначе. Вместо идеологического разделения на либеральных и нелиберальных я использую профессионально ориентированный способ определения.

Во-вторых, я не называю журналистов, которых изучаю, «независимыми», поскольку этот термин отягощен структурно и может вводить в заблуждение в тех случаях, когда издания иногда используют государственные деньги или госконтракты (как, например, красноярские «Проспект Мира» и «Афонтово») или когда происхождение инвестиций неясно или же держится в секрете (как, например, в «Медузе» и RTVi). Кроме того, большинство журналистов из моей выборки очень критически относятся к термину «независимая журналистика», уточняя во время интервью: «независимая от кого или от чего?» и поясняя, что в современной России издание не может быть полностью независимым и до сих пор существовать.

В-третьих, я не называю журналистов, которых изучаю, «критически настроенными» и/или «оппозиционными», поскольку эти термины подразумевают определенное отношение и политическую позицию, что несовместимо с принципами нейтральности и объективности, которые дискурсивно исповедуют многие альтернативные профессиональные журналисты. Некоторые из них признают свою приверженность западным нормативным идеалам журналистики, подразумевающим недопустимость принятия той или иной стороны.

Медиаоглупление (Media endarkenment)

Еще один новый термин, который я ввожу, – это медиаоглупление (media endarkenment). Я предложила его в попытке найти название для процесса медиавлияния и практик производства и потребления медиа, в результате которых число информированных, критически мыслящих и социально активных граждан сокращается. Слово «оглупление» (в оригинальном английском варианте endarkenment) в контексте моей исследовательской работы имеет коннотацию процесса, противоположного процессу просвещения (enlightenment). Добавляя часть «медиа» к слову «оглупление», я указываю на конкретные способы и каналы, посредством которых происходят процессы оглупления. В теоретизировании концепции медиаоглупления я следую направлению мыслей Адорно и Хоркхаймера, которые объяснили, почему просвещение обернулось массовым обманом[1276], и Хермана и Хомского, которые описали определенную модель пропаганды и способы производства общественного согласия[1277]. Однако в своей критике эти авторы, во-первых, рассматривали просвещение в условиях капитализма и либеральных демократий, а во-вторых, воспринимали публику как молчаливую и послушную массу, манипулируемую определенными акторами (капиталистами, тоталитарными лидерами, продюсерами индустрии культуры и т. д.). Я же развиваю их критику далее, демонстрируя, что это не односторонний процесс навязанной манипуляции, а разносторонние практики взаимодействия и принятия решений, при которых индивиды тоже выступают активными агентами действий. Как показывают данные моего исследования, некоторые индивиды делают автономный и осознанный выбор, на который оказывают влияние их идентичности, семейные истории, прошлый опыт, ежедневные практики, необязательно манипулируемые теми, кто находится у власти. Для некоторых людей в России быть оглупленными (endarkened) – это сознательный выбор. Они активно и намеренно участвуют в процессах медиаоглупления через свои привычки медиапотребления, отказ участвовать в социальных изменениях и нежелание узнавать о событиях в политике, экономике и общественной жизни. Некоторые объясняют свой выбор самосохранением и заботой о себе, имея в виду, что знание проблем и участие в общественной жизни могут вызвать стресс, тревожность и даже психические заболевания (как говорится в русской пословице, «меньше знаешь – лучше спишь»).