Взаимодействие с теорией публичной сферы Хабермаса

Опираясь на поздние работы Хабермаса, в которых он утверждает, что государство должно контролироваться публичной сферой, а его легитимность напрямую зависит от того, насколько оно прислушивается к общественному мнению, я буду понимать публичную сферу как систему коммуникаций между государством и гражданским обществом[1259]. Согласно Хабермасу, СМИ в целом и журналистика в частности имеют особую роль в структуре публичной сферы[1260]. Хабермас считал журналистику одним из институтов/агентов, работающих внутри публичной сферы. Все ее участники, влияющие на общественное мнение, так или иначе отобраны профессионалами СМИ, благодаря которым лидеры общественного мнения стали вхожи в массовые аудитории и субкультуры[1261]. Следуя Фрейзер, критикующей раннюю хабермасовскую концепцию публичной сферы[1262], я использую множественное число понятия «публичная сфера», признавая множественность и разнообразие публик и арен для производства и циркуляции дискурсов и формирования и принятия социальных идентичностей[1263]. В дополнение к пространственной интерпретации концепции Хабермаса, продолжая мысль Бодруновой[1264], я также воспринимаю публичные сферы как набор коммуникативных процессов, в результате которых формируется общественное мнение. Таким образом, публичные сферы – это социальные практики, расположенные в публичных пространствах, где граждане заявляют о своих интересах и потребностях, исправляют свои невыгодные позиции в конкурирующих публичных сферах, обсуждают общественно важные проблемы и призывают власти к ответу. Этот утопический идеал основан на сочетании изначальной буржуазной концепции, подавляющей и исключающей многие социальные группы, и инклюзивных и эмансипационных веяний, появившихся на Западе в середине XX века. Этот идеал едва ли когда-либо существовал. Конечно, российские публичные сферы не соответствуют и не должны соответствовать этой идеалистичной модели. Однако она может быть очень полезной для теоретизации современных российских публичных сфер при определении их эмансипационного и политического потенциала. Хабермас утверждал, что граждане различных наций по-разному воспринимают права и свободы, инклюзивность и равенство, публичное обсуждение и решение проблем, что определяет их восприятие себя как членов политического сообщества[1265]. Эта статья исследует, как участники современных российских публичных сфер воспринимают свои гражданские права, какие возможности для публичного обсуждения они имеют и как они поступают, когда сталкиваются со структурными ограничениями.