Но как теперь очевидно, вместе с Александром Исаевичем Солженицыным, вместе с авторами сборника «Из-под глыб» умерла окончательно и проблема покаяния русского народа за грехи революции, за те беды и страдания народов Восточной Европы, которые принесла им наша советская политика экспорта социалистической революции. Скорее всего эта тема, поднятая в 1918 году авторами сборника «Из глубины», закрыта навсегда.

Не может сегодня идти речь о покаянии российской нации за зверства и грехи наших предков, ибо на самом деле для подавляющей части россиян вся эта страшная история большевизации России от начала до конца, с 1917 до 1953 года, до смерти Сталина, уже чужая история. Трагедия 1917 года была вызвана тем, что у нас тогда была не одна, а две русские нации, а сейчас, скорее всего, нет даже одной русской нации в точном смысле этого слова. Почему так и не произошло отторжение массового русского человека от того, что «веховцы» называли «бесовством» большевиков? Наверное потому, что для подавляющей части нынешних россиян, как и для их предков жизнь человека, и прежде всего жизнь своего соплеменника, ничего не стоит. Осознать преступность большевизма и вообще преступность марксистского учения о революционном терроре можно только тогда, если ты осознаешь ценность человеческой жизни, осознаешь право на жизнь, на счастье тех, кого Ленин и Сталин убивали во имя победы идеи коммунизма.

И, на мой взгляд, о чем позже более подробно, сама по себе нынешняя утрата общественного интереса к теоретическому наследству «веховцев» свидетельствует не просто о разрыве времен. Речь на самом деле идет об окончательной духовной смерти российской нации, которая родила Достоевского и Толстого, которая родила «веховцев», основателей русской религиозной философии ХХ века. Авторы диссидентского сборника «Из-под глыб» еще были погружены в русскость, особенно А. Солженицын, Ф. Корсаков, Е. В. Барабанов. Все эти авторы сборника «Из-под глыб» еще ощущали трагедию русского ХХ века как свою личную драму. Но теперь, как оказывается, интеллектуалов с подобной погруженностью в русскую историю, в драму ХХ века практически нет.

Даже этот факт говорит о том, что в зеркале сборников «Вехи» и «Из глубины», а теперь и сборника «Из-под глыб» нам куда легче понять, что мы, сегодняшние русские, из себя на самом деле представляем, насколько мы ушли от тех русских, которые способствовали приходу большевиков к власти, и, самое главное, что нам делать с собой, со своими слабостями, чтобы мечта Петра Чаадаева о преодолении нашей русской особости, которая мешала и мешает нам стать органичной частью Европы, все же осуществилась.