Говоря о наших отношениях с Олегом, я и сегодня помню, с каким сочувствием он понимал и принимал все сложности моей жизни в первые годы эмиграции. Навещал меня, делился. Однажды приехал с записи на лондонском радио Би-би-си: «Представляете, ведущий пригласил меня и непременно хотел, чтобы я сказал, будто отец любил Сталина. Но ведь это неправда». Речь в той радиопрограмме, как я понял, шла о «Здравице», где 13 раз упоминается имя Сталина, и кантаты «К 20-летию Октября». Нет, Олег не говорил тогда о тайных антисталинских мессиджах в произведении отца. Хотя специалисты утверждают сегодня, что «Здравица» – оригинальное музыкальное явление, в котором присутствуют скрытые шифры, «эзопов язык», сатирические элементы, латентно отразившие прокофьевскую аксиологию: борьбу Добра и Зла». Вероятнее всего, Прокофьев счел просьбу написать «Оду Сталину» весьма одиозной. Но, как я прочитал в одном из источников, «у композитора действительно не было выбора в этом вопросе, если он хотел избежать судьбы других, которых преследовали за меньшие проступки. И все же ему удалось сочинить прекрасные мелодии и оркестровать их с роскошным апломбом. Какая стойкость перед лицом тирании!»
Не стану продолжать музыкальную тему. Просто потому, что мало смыслю в этом. Зато, сколько помню Олега, он писал стихи. В моей библиотеке хранится один из номеров литературно-художественного альманаха за 1993 год, издававшегося в США специалистом по русскому авангарду А. Очеретянским под названием «Черновик». Олег помещал там свои стихи. Среди них одно, «Воспоминание», зацепившее меня. Приведу начало: