Продолжая оставаться неразделённой, эта пресса обречена жевать разного рода мифы, фольклоры не только в «перестроечную» пору, но и в нынешнюю, компрометируя оставшиеся демократические, независимые от Кремля издания. Ничего не подозревающее демократически настроенное сознание и тогда, и нынче борется в метрополии с ветряными мельницами, обнаруживая поразительную провинциальность. Достаточно заглянуть в любой «толстый» журнал метрополии, где публикуются молчавшие в застойные годы модные писатели. Наугад открываем первый номер за 1991 год журнала «Москва». Здесь Валентин Курбатов, судя по всему, вполне искренне корит тех, кто потворствует нашему повседневному, склонному к дилетантизму уму, кто обращается не к страдающему, серьёзно думающему о судьбе России читателю, а к некоему «бойкому массовому сознанию», развращаемому газетами. Он требовательно вопрошает, отчего читателю метрополии вместо… взвешенных, хорошо обработанных, глубинных работ академиков подсовываются коротенькие, не требующие умственных усилий статейки в разных средствах массовой информации?

Оставим писателя, вовсе не обязанного знать о необходимости существования, наряду с прессой мнений, элитарной публицистики. Лучше вникнем в объяснение Кустарёва, почему всякую мораль в метропольной прессе мнений считают необходимым подавать и оформлять как теоретическую? Оказывается, вовсе не для того, чтобы отыскать истину, а исключительно из-за престижности, из-за желания в глазах публики оказаться правым. Учёные мужи бессознательно сражаются с истиной в прессе мнений именно из-за отсутствия академической, элитарной. Но в прессе мнений свои нормы, свои правила, по которым мнения бывают правильные (научные) и неправильные (ненаучные). Так русская общественная мысль десятилетиями воспроизводит фольклорные концепции, ничего общего не имеющие с наукой, содержащей правильные и неправильные идеи, бывшие правильными и ставшие неправильными, и наоборот… Кстати, у элитарности есть свои пороки, о которых не подозревают в метрополии, но которые также стоит подвергнуть критическому анализу.

Таким образом, ругать подцензурную или свободную массовую печать, прессу за то, что она не берёт на себя функции научной, академической, элитарной, совершенно бессмысленно, как и безудержно восхвалять последнюю. Кустарёв не бичует «фольклористов», а объясняет их задачи, ничуть не менее важные, чем те, которые выполняет наука. Фольклористы русской прессы делаются дилетантами, когда простым воспроизводством фольклора они пробуют подменить академическую науку, элитарную публицистику, когда научной обработкой мифов симулируют научные концепции, иначе говоря, укрепляют мифы авторитетом науки.