Кротов скрючился в очередном приступе кашля. Потом обреченно прислонился к стене.

— А теперь, Иван Порфирьевич, — впервые назвав Кротова по имени и отчеству, заговорил генерал, — послушай меня. Я знаю, что в самом начале войны при твоем непосредственном участии своевременно был эвакуирован весь секретный архив и матчасть школы. Работа была развернута на новом месте дислокации. Ты, замначальника школы, комендант, командир приданного вам истребительного батальона и еще восемь офицеров были представлены к боевым наградам. Потом ты по собственной инициативе подал рапорт и был направлен в разведподразделение, в составе которого успел принять участие в двух боевых операциях за линией фронта. В ходе второй операции ты получил ранение, а за ее успешное выполнение был представлен к боевой награде. Потом третья операция. Ты снова был ранен, да еще и контужен, поэтому тебя подобрали немцы. За вашей группой активно охотились — это подтвердили немецкие архивы. Тебя и второго раненого офицера не добили только потому, что немцы знали о вашей принадлежности к советской разведгруппе. Второй офицер умер у них в госпитале, а ты выжил и был направлен в концлагерь. Ты трижды пытался бежать, тебя не раз бросали в карцер. Мне прекрасно известно о деятельности подпольных комитетов, в которые ты входил во всех лагерях пребывания, и я не сомневаюсь в том, что ты отказался от сотрудничества с гитлеровцами. Мы нашли практически все, что можно было собрать. Так что, Иван Порфирьевич, независимо от того, что я никогда не смогу простить тебе всю довоенную мерзость, я однозначно могу констатировать — в военное время ты не был предателем Родины и не был нацистским пособником. У меня есть все необходимые документы для доказательства этого факта.

Кротов с непонятным, почти детским чувством удивления слушал слова человека, который несколько минут назад был готов раздавить его. Руки в защелкнутых наручниках перестали дрожать, он весь превратился в слух.

— Практически все, кто был с тобой в лагерях, и германских, и наших, готовы поручиться за тебя.

Генерал сделал знак, и один из его помощников освободил руки Кротова. Тот задумчиво потирал запястья и непонимающе смотрел на хозяина кабинета.

— Жена ушла от тебя не после войны, но ты этого не знал. Еще в сорок первом она столкнулась с женой одного из тех, кого ты отправил на расстрел. Она оформила развод, отправила сына в детдом для детей офицерского состава и ушла на фронт. Была военврачом, к концу войны стала начальником госпиталя. Сегодня она доктор наук, профессор, заместитель директора одного из медицинских научных центров в Москве. Сын взял фамилию матери и доблестно служит после окончания военного училища. Вот так, Иван, иногда складываются обстоятельства. А наша встреча обусловлена тем, что мне было поручено изучить в числе многих и твое дело после твоих писем в инстанции.