Люди создают и разрушают общество, в котором живут. Одни вершат судьбы других тайно или явно. Больше, конечно, тайно — в этом и заключается сакраментальная сущность самой системы управления, ее невидимых рычагов и пружин, которые управляют сложными механизмами социума. Многое в ушедшем XX столетии будет еще очень долго будоражить умы и чувства людей, разделяя их на восхищенно-возвышенных приверженцев разных теорий и яростных ниспровергателей. Так будет всегда! Единое мнение возможно только перед лицом всепоглощающей вселенской катастрофы; во всех же остальных случаях мир столь же многообразен, сколь многообразны мнения каждого отдельно взятого человека.
Не стоит навязывать читателю какое-то определенное мнение. Лучше предоставить ему возможность самостоятельно разобраться в противоречиях той сложной и неоднозначной эпохи. Преданные своему Отечеству люди бескровно или кроваво, правильно или не очень старались отстоять ценности и принципы, в которые верили.
Оперативная мозаика. Рассказы разных лет
Оперативная мозаика. Рассказы разных лет
Тяжелый разговор
Тяжелый разговор
— Подними лицо и смотри мне прямо в глаза, комиссар! — Злой голос генерала гвоздил ссутулившегося человечка в потертом гражданском костюме.
— Я давно не комиссар и даже не член партии, — глухим голосом пробормотал человечек; поднять на собеседника глаза у него не было сил.
— Имей мужество отвечать за свои действия! Когда-то ты орал на меня, что я смею смотреть тебе в лицо и не опускаю глаза. Я — смел, а ты? Посмотри мне в глаза!
Переборов себя, человечек приподнял голову и снизу вверх посмотрел в лицо генерала.
— Тогда, в сорок первом, я был уверен в правоте своей позиции. Но я ошибался, я. я несправедливо отнесся к тебе тогда.
Договорить он не успел — мощная рука генерала схватила его за лацкан.
— Несправедливо отнесся?!
Человечек сжался, ожидая удара.
— Три, три доноса! Два запроса в парткомиссию ведомства и в ЦК! Я своими глазами видел все эти документы за твоей подписью, мразь! Ты обстоятельно и весьма грамотно все описал. Грамотно в том смысле, что все мои предложения и служебные рапорты ты перевернул так, будто я следую инструкциям с германской стороны. В доносе в ЦК ты напрямую обвинил меня в предательстве. А еще ты заставил одного из сотрудников оперативного отдела передать тебе копии секретных документов, подготовленных мной и моими подчиненными.
— Я. я просто выполнял приказы партийного руководства, — пытался оправдываться человечек.
— Какие приказы?! — снова загромыхал голос генерала. — Ты, сука, клепал доносы практически на всех руководящих сотрудников управления, каждого подозревал и каждого обвинял в двурушничестве и предательстве. По твоим доносам были расстреляны три офицера из моего подразделения, а мой заместитель лишь чудом избежал казни. Только бюрократическое крючкотворство и начало войны спасло его. Но до освобождения ему успели выбить почти все зубы и переломать ребра. Только в сорок втором он смог вернуться к оперативной работе, но последствия твоей «заботы» о нем останутся на всю жизнь. А как вернуть тех, кто по твоим писулькам был расстрелян? Как ты оправдаешься перед их семьями? Подними голову и смотри мне прямо в лицо, Кротов! — впервые назвал собеседника по фамилии генерал.