Кротов ловил каждое слово. Обуревавших его чувств — гнева, страха, отчаяния — словно бы и не было. Теперь разговор выглядел так, будто встретились два фронтовика и вспоминают пережитое. Ну, почти так. Кротов перестал замечать сотрудников в штатском, а вместо грозного генерала видел молодого начальника специального отдела в пошитом за границей шикарном костюме и щегольском галстуке, перехваченном золотой заколкой, из нагрудного кармана пиджака элегантно выглядывает платочек.

— Саша. — прошептал, а скорее простонал Кротов и тут же опомнился. — Простите, Александр Генрихович. — Но эмоции захлестывали. — Я. мне. — Он не договорил, чудовищный стыд душили все его существо, и плечи по-детски подрагивали от безудержного беззвучного плача.

Взяв себя в руки, Кротов продолжил:

— Я. я не мог ожидать от вас такого, особенно после того, что сделал по отношению к вам. Как же мне дальше жить, товарищ генерал? — Он поднял еще не просохшие глаза на генерала.

Тот молча взял со стола толстую кожаную папку, открыл ее и вытащил плотный лист сероватого цвета.

— Здесь те, кого репрессировали по твоим доносам. — Он протянул лист Кротову.

Около двух десятков фамилий с дополнительными данными о членах семей. Большинство фамилий были зачеркнуты толстым красным карандашом.

— Все они расстреляны, Иван, — сказал генерал. — Красным вычеркнуты те, у кого не осталось ближайших родственников. Ты и сам знаешь, что семьям пришлось нелегко. Все они пережили позор как члены семьи «врагов народа», многие незаслуженно отсидели в лагерях и тюрьмах. Из всего списка только шесть семей уцелели. Так что настало время искупить свою подлость. А сделать это можно, помогая тем, кто остался в живых. Добиваться полной реабилитации, сделать так, чтобы дети оболганных получили возможность достойно жить. Этим ты и будешь заниматься! Тебя приведут в порядок, и завтра в десять мы снова встретимся. Тебе многое и многих придется вспомнить, восстановить в памяти множество фактов. Это может стать маленьким шансом для тебя обрести хотя бы тень человеческого достоинства, ведь не сломался же ты в плену. А чтобы ты малодушно не накинул на себя петлю или не выпрыгнул из окна, в ближайшее время придется тебе пожить в соответствующем помещении нашего ведомства. До десяти часов утра тебе будет чем заняться и над чем поразмыслить.

Кротов боялся дышать.

— Есть еще кое-что для тебя сегодня. — Генерал подошел к окну и кивнул кому-то. — Иди сюда, Иван Порфирьевич.

Кротов подошел и близоруко прищурился. Бумага в его руках задрожала, и он чуть не смял ее. Там, внизу, у черных машин он увидел. Он увидел женщину, еще не потерявшую былой красоты, в элегантном плаще и модной кокетливой шляпке. Рядом с ней стоял молодой высокий капитан. Женщина подняла голову, посмотрела на Кротова умными карими глазами и махнула рукой. Кротов вздрогнул как от удара током и приник к оконному стеклу, глотая накатившие слезы.