Проведенное после войны изучение ситуации с льготами для элит в Москве и Ленинграде показало, что местные чиновники предоставляли себе целый ряд дополнительных привилегий. В 1943 году, когда город еще находился в блокаде, Ленинградский горсовет печатал для номенклатуры специальные промтоварные карточки, по которым высокопоставленные муниципальные и партийные чиновники получали льготные товары на 5–6 тысяч рублей в год. Еще более шокирует тот факт, что городской исполнительный комитет дал право своим собственным членам получать неограниченное количество одежды через элитный, работающий под заказ магазин, предназначенный для продажи по лимитным книжкам[596]. После войны привилегии элит расширились как в Ленинграде, так и в Москве. В 1946 году московское городское руководство приобретало льготных промтоваров на сумму до двух тысяч рублей в месяц; так, первый заместитель председателя исполкома Московского городского совета Т. А. Селиванов, пользуясь особыми привилегиями, приобрел пять пальто, три костюма, шесть женских платьев, шесть детских нарядов, десять костюмных рубашек, десять пар обуви, одиннадцать пар белья, 35 метров хлопчатобумажной ткани, 8 метров шелка, 3,5 метра шерстяной ткани и другие товары[597]. В целом система рационирования была абсолютно негибкой, чрезвычайно бюрократизированной, неэгалитарной и неэффективной. Хотя многоуровневая система рационирования давала советским чиновникам рычаг социального контроля, они, как и власти других стран, стремились как можно скорее вернуться к торговле без рационирования.

Еще одним структурным отклонением периода нормирования была искаженная система цен, не в последнюю очередь связанная со льготами элит. Хотя утверждение Н. А. Вознесенского о том, что цены на продовольствие в рамках системы рационирования оставались неизменными в течение всей войны, неверно, советское правительство явно прилагало усилия, чтобы сохранить доступность основных продуктов питания [Вознесенский 1948: 110–118; Малафеев 1964: 229]. Тем не менее бюджетные потребности государства в сочетании с относительно успешным прецедентом 1932–1935 годов заставили режим в 1944–1945 годах вновь открыть сеть элитных продуктовых магазинов «Гастроном» и некоторые другие «коммерческие» и «специальные» магазины для продаж вне системы рационирования. Цены на продукты питания в этих магазинах были выше цен системы рационирования примерно в 30 раз, а на промтовары – примерно вдвое; но сравнение было неуместным, поскольку большая часть того, что они продавали – масло, молоко, яйца, высококачественные колбасы, печенье, высококачественные промышленные товары, – помимо них была доступна только на рынке. Высокие цены в коммерческой торговле были снижены только для примерно 6 % населения, в которые входили «руководящий состав», ветераны и производственные рабочие с трехлетним стажем, они – получили право на скидки от 10 до 40 % от указанной цены [Moskoff 1990: 178–179; Зима 1996: 56]. Для всех, кроме членов самых высокооплачиваемых домохозяйств, товары в коммерческих торговых заведениях оставались непомерно дорогими. На самом деле, коммерческая торговля и была устроена именно с расчетом на эту группу населения: постановление 1944 года, положившее ей начало, было нацелено на «ученых, художников и писателей», которые традиционно составляли верхнюю часть шкалы доходов, а также на старших офицеров как на наиболее вероятных клиентов[598].