Рис. 12. Очередь за тканью и обувью в пригородах Ленинграда, 1947 год
Хотя видное место в этом списке занимали «предметы первой необходимости», наличие в нем и таких статей, как музыкальные инструменты, спортивные товары и модная обувь, указывает на то, что ожидания потребителей теперь не ограничивались простым выживанием. Хрущев объяснил это развитие в 1954 году, используя те же формулировки, что встречались в дискуссиях о торговле конца 1930-х (или даже 1920-х) годов: «Спрос на высококачественные товары охватил широкие слои населения»[613].
Таблица 7.1. Потребление тканей и обуви жителями городов на душу населения, сравнение 1934 и 1952 годов
Склонность рассматривать дефицит как признак благополучия препятствовала любым усилиям по его преодолению, но кое в чем Хрущев был прав. Послевоенные исследования бюджетов домохозяйств показывают (еще более отчетливо, чем в конце 1930-х годов) заметное уменьшение социального расслоения в городском потреблении. Городские домохозяйства представителей рабочего класса, служащих и управленцев к 1952 году фактически сравнялись в уровне потребления. Самая подробная количественная информация снова касается потребления тканей и обуви (табл. 7.1). Хотя мной не были найдены такие непосредственные количественные данные по другим товарам, структура расходов демонстрирует, что в своем потреблении различные городские социальные группы становились все более похожими друг на Друга.
Даже в отношении таких типично классово сегментированных товаров, как книги, газеты (предмет потребления среднего класса) и алкоголь (преимущественно предмет потребления рабочего класса), разница в расходах между рабочими, служащими и управленцами составляла немногим более одного рубля в месяц. Это произошло отчасти благодаря росту доходов рабочего класса (к началу 1950-х годов расхождение в доходах между неквалифицированными рабочими и имеющими среднее техническое или университетское образование инженерами и руководителями сократилась всего до 25 %) и отчасти благодаря тому, что жены представителей рабочего класса устраивались на работу, а жены представителей управленческого класса – чаще всего нет[614]. Географическое неравенство в снабжении – между деревнями и городами, между разными республиками, между Москвой и другими местами – в посткризисный период не исчезло. Напротив, объем товаров, приходившихся на долю Москвы, в период с 1933 по 1951 год значительно увеличился, а в 1955 году только пять крупнейших магазинов Советского Союза, расположенных в Москве и Ленинграде, обеспечивали 1,2 % всего дохода от продаж в стране [Советская торговля. Статистический сборник 1956: 203, ср. с 20].