В 1960-е годы образовательные и патриотические задачи туризма начали заслонять приносимую им пользу для здоровья. Туристы проникались патриотизмом множеством способов, находясь в поезде или гребя на байдарке. Ранее теоретики настаивали: «Сущность туризма – содержательный, разносторонний, оздоравливающий отдых в движении, в осмысленном перемещении на местности». Новую сущность туризма в 1967 году сформулировал главный редактор журнала «Турист»: создать советского человека, воспитывая в нем лучшие моральные качества. Он не соглашался с традиционной позицией «пролетарских туристов», согласно которой туристом считался лишь тот, кто совершал сложные путешествия на большие расстояния с целью получить степень мастера спорта по туризму. «Всех тех, кто едет из Москвы в Ульяновск или в Брест с тем, чтобы своими глазами увидеть дорогие сердцу каждого человека места, считают пижонами, экскурсантами, но не туристами», – жаловался он. Это неправильно, соглашался другой функционер: цель путешествия – смотреть и познавать, и неважно, какую форму оно принимает – самодеятельный байдарочный или велосипедный поход, альпинизм, групповое восхождение в горы, 20-дневная экскурсия на поезде, вылазка за город на выходные, с рюкзаком или без него[515]. Главное – содержание, а не вид перемещения. Но советский туризм, кроме того, отличался тем, что поощрял коллективные, общественные практики осмотра достопримечательностей. Если постпролетарский турист выбирался в поход, лучше было делать это в составе группы.

Крайне важное значение коллектива оставалось одной из самых характерных черт советского туризма. Внутри группы незнакомые люди становились друзьями и сообща преодолевали препятствия. Отвечая на опрос «Труда» (1966), инженер Н. Петров писал: «Туризм – это чудесный мир отдыха, новые интересные люди, новая дружба. Просто замечательно, когда люди разных профессий и наклонностей, культурного уровня и характеров сплачиваются в коллектив»[516].

Тургруппа также предоставляла механизмы для взаимного привития норм и дисциплины, что, как указывалось ранее, было особенно важно за границей. Кроме того, групповая поездка давала преимущества с точки зрения логистики: для турбаз и транспортных организаций было намного легче планировать и осуществлять прием групп в 25, 30, даже 40 человек, чем проявлять внимание к каждому из нескольких миллионов самодеятельных туристов. «Интурист» не разрешал индивидуальных поездок за границу до 1963 года [Salmon 2008: 228–229]. Даже в 1989 году, когда наша семья отправилась в Узбекистан, она официально считалась «группой четырех туристов из США».