Хотя организаторы этой архитектурной выставки 1958 года всячески стремились подчеркнуть новые тенденции советского строительства, совсем стереть следы прежнего, оставшегося от сталинской эпохи подхода к проектированию было невозможно. Представитель Союза архитекторов с сознанием выполненного долга докладывал: «Выставочная комиссия обращала большое внимание на то, чтобы исключить из показа здания и сооружения с излишествами»[900]. Но попытки советских архитекторов очистить все представленные на выставке фотографии от колонн, шпилей, декоративных фризов и прочих «излишеств» были напрасны. С Ленинских гор гостям открывался вид на панораму Москвы, с недавних пор украшенной нарядными неоклассическими небоскребами. Кроме того, сама выставка проходила в здании МГУ – самом ярком образце сталинских архитектурных излишеств. Много лет спустя Хрущев написал: «Когда приближаешься к зданию МГУ издалека и не знаешь, что это такое, можно принять его за церковь. Видишь огромные шпили, купола на горизонте, проступающие силуэтом на фоне неба. А вблизи весь этот комплекс смотрится уродливой бесформенной глыбой»[901]. Безусловно, для выставки, посвященной советским достижениям в области массового жилищного строительства, место было выбрано не самое подходящее.
Сталинские высотные здания явились огромными неподатливыми массивами посреди городского пейзажа независимо от того, нравились они Хрущеву или нет. К тому времени, когда Хрущев пришел к власти, семь зданий были завершены или работы близились к окончанию. Восьмой небоскреб – в Зарядье – так и не был построен. (На подготовленном для него фундаменте в середине 1960-х архитектор Дмитрий Чечулин, проектировавший этот небоскреб, построил гостиницу «Россия» в стиле советского модернизма. В 2006 году гостиница была разобрана, а в 2017-м на этом месте был устроен парк «Зарядье», спроектированный нью-йоркской фирмой
Новый Дворец Советов
Новый Дворец Советов
Вскоре после смерти Сталина лица, ответственные за градостроительные проекты в Москве, стали открыто высказывать сомнения в целесообразности возведения Дворца Советов. Уже в августе 1953 года Хрущев и Маленков получили письмо, подписанное первым секретарем Московского обкома КПСС Николаем Михайловым и председателем исполкома Моссовета Михаилом Ясновым. Два эти городских деятеля выражали озабоченность судьбой дворца. В Генплане реконструкции Москвы на 1951–1960 годы говорилось, что Дворец Советов будет наконец построен после завершения восьми монументальных московских небоскребов. В своем письме Михайлов и Яснов вспоминали о том, что в годы войны Иофан переработал свой проект Дворца Советов: теперь это сооружение стало не таким высоким, как планировалось изначально, так что максимальная высота его не превышала 364 метров. Но даже в обновленном проекте дворец поражал своей монументальностью: купол его большого амфитеатра достигал высоты 103 метров[902]. Эта монументальность и смущала Михайлова и Яснова.