2-я армия Второго Дальневосточного фронта под командованием генерала армии Пуркаева в 00:00 9 августа форсировала Амур и разделилась на две оперативные группы, первая из которых атаковала крепость Айгун, а вторая – крепость Суньу. Обе группы войск легко справились со своей задачей и быстро выступили в направлении Цицикара[348].

В 1:00 9 августа (полночь по хабаровскому времени) Генштаб Квантунской армии получил тревожные известия о том, что русские войска пересекли советско-маньчжурскую границу в Восточной Маньчжурии. После этого поступили донесения о том, что Муданцзян был подвергнут бомбардировке с воздуха. В 1:30 была осуществлена воздушная атака на столицу Мань-чжоу-го Чанчунь. К двум часам ночи Генеральный штаб Квантунской армии пришел к выводу, что Советский Союз начал полномасштабное наступление на Маньчжурию. Однако инструкции Императорского Генштаба командованию Квантунской армии состояли в том, чтобы давать отпор только в рамках самозащиты. Генерал Отодзо Ямада, командовавший Квантунской армией, отсутствовал в штабе, так как в это время находился в Дайрене. Только после шести часов утра Императорский Генеральный штаб отдал приказ руководству Квантунской армии организовать сопротивление советскому вторжению [Yomiuri shinbunsha 1980: 183–184]. Начальник штаба генерал-майор Хикасобуро Хата приказал «раздавить» врага, следуя утвержденному плану обороны. Пока советские войска продвигались вперед, Квантунская армия бездействовала по меньшей мере в течение пяти часов с момента начала атаки. Приказ Хаты звучал очень храбро, однако Квантунской армии не хватало подготовки и вооружения для того, чтобы «раздавить» наступающие силы противника. В Чанчуне ждали инструкций из Императорского Генерального штаба, однако в Токио тоже не знали, как остановить полномасштабное наступление советских войск. Тем временем в Квантунской армии приняли решение оставить Чанчунь и эвакуировать войска в Дуньхуа у маньчжурско-корейской границы, согласно плану, принятому в июле. Из столицы началось массовое бегство японских офицеров и маньчжурских чиновников, среди которых был и император Пу И, в результате чего гражданское население Чанчуня численностью 100 тысяч человек осталось без какой-либо военной защиты[349].

Около 1:30 ночи 9 августа, через два с половиной часа после того, как советские танки пересекли маньчжурскую границу, информационное агентство «Домэй» перехватило сообщение Московского радио об объявлении войны Японии. Хасэгава из «Домэй» немедленно передал эту информацию Того и Сакомидзу. Разбуженный неожиданными известиями, Сакомидзу спросил Хасэгаву: «Это действительно так? Вы можете удостовериться в точности этой информации?» Когда Хасэгава подтвердил, что все так и есть, Сакомидзу был охвачен гневом, словно вся кровь закипела у него в жилах. Когда Хасэгава передал новости о войне Того, ошарашенный министр иностранных дел тоже спросил его, уверен ли он в правдивости этой информации [Sakomizu 1965: 246; Sakomizu 1973: 188][350].