Однако как обстояли дела в армии? Весь план обороны на последнем рубеже («Кэцу-го») был построен на том предположении, что Советский Союз продолжит соблюдать нейтралитет. В Генеральном штабе действительно обсуждали возможность советского нападения, однако в отчете, сделанном в июле, утверждалось, что проведение Советским Союзом полномасштабной боевой операции против Японии до конца 1945 года маловероятно. Исходя из этого оптимистичного прогноза, Квантунская армия пренебрегла должными приготовлениями к возможному нападению со стороны СССР [Kantogun 1974: 330].

8 августа, за день до советского вторжения, Управление военных дел выпустило отчет, в котором говорилось, что должна делать Япония в том случае, если Советский Союз в ультимативной форме потребует вывода всех японских войск с континента. Согласно этому плану, варианты были такими: отвергнуть требования русских и вступить в войну с СССР вдобавок к той, что уже ведется с Великобританией и США; немедленно заключить мир с Великобританией и США и сосредоточить все усилия на войне с Советским Союзом; принять требования советской стороны и попытаться заручиться ее нейтралитетом, продолжая сражаться против Соединенных Штатов и Великобритании; или принять требования Москвы и вовлечь СССР в Великую Восточноазиатскую войну. Из всех этих вариантов, по мнению военных, наилучшим было удовлетворение требований Советского Союза и либо сохранение советского нейтралитета, либо, если получится, привлечение русских на свою сторону в войне против Великобритании и США. Авторы отчета рекомендовали в случае вступления Советского Союза в войну «предпринять все усилия, чтобы как можно скорее прекратить войну с СССР и продолжить боевые действия против США, Англии и Китая, сохраняя нейтралитет в отношениях с русскими»[356]. Здесь важно отметить, что до самого момента советского вторжения военное руководство Японии не только не верило в возможное нападение, но и считало, что сможет сохранить нейтралитет с СССР или привлечь Советский Союз на свою сторону в войне с союзниками. Генеральный штаб и командование Квантунской армии тешили себя иллюзиями, полагая, что возможное нападение Советского Союза так и не случится.

Когда советские войска начали свое развернутое наступление, штаб Квантунской армии уведомил Императорский Генеральный штаб о том, что советская операция является полномасштабным вторжением. Эта информация стала для военного руководства Японии полной неожиданностью. Штаб Квантунской армии немедленно запросил инструкций у Генштаба, что делать в сложившейся ситуации. Однако майор Сигэхару Асаэда, отвечавший за советское направление, поначалу вовсе отказался подходить к телефону, а когда наконец взял трубку, был уклончив и не давал конкретных указаний [Yomiuri shinbunsha 1980: 184–185].