34. Императорское совещание, 9-10 августа 1945 года. «Священное решение» императора о принятии потсдамских требований с одной оговоркой. Четыре дня спустя, на втором императорском совещании, Хирохито согласился на безоговорочную капитуляцию. Рисунок Итиро Сиракавы

Императорское совещание началось в 23:50 в помещении бомбоубежища императорского дворца[382]. После того как Сакомидзу зачитал текст Потсдамской декларации, Судзуки доложил о том, что происходило на заседаниях Высшего военного совета и кабинета министров, и сообщил о наличии двух различных предложений. Предложение Того о выдвижении одного встречного условия было распечатано и положено на стол перед каждым участником совещания. В нем было сказано, что «Японское правительство принимает условия, выдвинутые совместной декларацией трех держав, понимая их в том смысле, что они не содержат требования об изменении установленного государственными законами статуса японского императора». Следуя совету Мацумото, Того на заседаниях «Большой шестерки» и правительства выступал за то, чтобы это условие подразумевало только сохранение императорского дома. Однако на императорском совещании речь шла уже об «установленном государственными законами статусе японского императора».

Это была намного более широкая трактовка статуса императора, и она очень напоминала концепцию Тацукичи Минобэ, согласно которой император являлся органом государственной власти. Впрочем, автор этого предложения, ссылаясь на «государственные законы», скорее всего апеллировал к конституции Мэйдзи. С учетом того, что по конституции Мэйдзи императору принадлежала верховная власть в военных вопросах, а именно армия была источником необузданного японского милитаризма, можно прийти к выводу, что это условие противоречило главной цели американцев – полному искоренению этого самого милитаризма. Тем не менее это условие, пусть только отчасти, совпадало с идеей Стимсона об установлении в Японии «конституционной монархии».

Того и Ёнай высказались в пользу этого предложения министра иностранных дел, что вызвало гневную реакцию со стороны Анами. Анами выразил уверенность в том, что Япония готова нанести американцам серьезный урон в ходе ожидаемого вторжения во внутренние территории страны, и предсказал, что принятие условий ультиматума приведет к гражданской войне; это была завуалированная угроза, означавшая, что в случае объявления о капитуляции армия восстанет. Умэдзу поддержал Анами, хоть и не с таким пылом.

Тогда Судзуки попросил высказаться Киитиро Хирануму, хотя по протоколу право следующего выступления принадлежало Тоёде. Председатель Тайного совета, который не принимал участия в предыдущих обсуждениях, но был приглашен на совещание императором, ожидавшим, что он поддержит партию мира, задал множество вопросов, в том числе о переговорах с Советским Союзом, о деталях Потсдамской декларации, о готовности армии к воздушным атакам и, в частности, к атомным бомбардировкам, а также о боевом духе населения. К раздражению премьер-министра, выступление Хиранумы заняло уйму времени. Однако некоторые из его вопросов были очень важными. Например, он спросил Того, действительно ли японское правительство официально отвергло потсдамский ультиматум, как утверждалось в советской ноте об объявлении войны. Того сказал, что это ложь. Барон Хиранума спросил: «Тогда на каком основании они заявляют, что мы отклонили Потсдамскую декларацию?» Того просто ответил: «Наверное, они просто себе это вообразили». На вопрос о том, что собирается делать армия в связи с атомными бомбардировками, Умэдзу сказал, что армия предпринимает соответствующие меры, но никогда не капитулирует в результате воздушных налетов. Также Хиранума выразил обеспокоенность тем, что продолжение войны приведет к недовольству населения, и премьер-министр согласился с этой точкой зрения. Глава Тайного совета даже осмелился поднять вопрос о личной ответственности императора в связи со сложившимся кризисом.