Сказав, что он поддерживает принятие потсдамских требований при выдвижении одного встречного условия, Хиранума предложил внести в него одну поправку. Будучи главой ультранационалистического движения, Хиранума в свое время торпедировал концепцию Минобэ об императоре как органе государственной власти, и теперь глава Тайного совета настаивал на том, что императорская власть зиждется не на законах государства, а на национальном духе японского народа. Поэтому он считал необходимым изменить формулировку Того следующим образом: «…понимая их в том смысле, что они не содержат требований, затрагивающих суверенитет императора в управлении страной [Тэнно но кокка momu но таикен]»[383].

Исходная формулировка Того, согласно которой кокутай интерпретировался как «сохранение императорского дома», была разбавлена водой, судя по всему, еще на встрече Кидо с Хирохито и превратилась в «сохранение установленного государственными законами статуса японского императора». Однако Хиранума заложил мину замедленного действия, изменив эту обтекаемую формулировку на еще более странное толкование кокутай, в котором подразумевалась трансцендентальная мистическая сущность, породившая императора, императорский строй и законы государства. Это было заявление о стоящей выше всех законов теократической власти императора, дарованной ему древними синтоистскими богами, которое было совершенно несовместимо с представлениями о конституционной монархии. Если предложение Того, прозвучавшее на императорской конференции, хоть как-то, пусть и весьма слабо, могло быть соотнесено со словами Стимсона о конституционной монархии, то поправка Хиранумы полностью исключала возможность того, что Соединенные Штаты согласятся на такое условие [Bix 2000: 517–518].

Как будет показано в следующей главе, в ближайшие дни эта мина замедленного действия едва не пустила под откос все усилия по процессу капитуляции. После того как Хиранума выпустил кота из мешка, его уже невозможно было запихнуть обратно. Его толкование кокутай было частью официальной идеологии с того самого момента, как в 1935 году была разгромлена теория Минобэ. Никто не осмеливался возразить ему, а Судзуки и Ёнай, возможно, в принципе были согласны с этой точкой зрения. Что касается Того, то ему было достаточно забот о том, как продвинуть свое предложение об одном встречном условии, и он счел бесполезным спорить с поправкой Хиранумы. После многословного выступления председателя Тайного совета наступила очередь Тоёды, который проголосовал за предложение о четырех условиях.