Согласно новому закону, разведывательные агентства должны были с определенной периодичностью представлять Конгрессу ни много ни мало, а целых 66 докладов — большей частью в связи с тем разделом Акта, где на 92-х страницах дано изложение различных санкций, процедур и ограничений. Процедуры предварительного уведомления о проектах тайных акций (застенчиво именуемые «особой деятельностью»), так же как и относительно операций по сбору представляющих большую ценность разведывательных данных, были умышленно усложнены и являлись, по-видимому, посягательством на оговоренные конституцией прерогативы президента. Они требовали предварительного уведомления о всех соглашениях с разведывательными службами других государств, каковые являются весьма деликатным аспектом тайной деятельности разведки. Кроме того, согласно этим процедурам, Главное финансовое управление Конгресса должно было осуществлять надзор за секретными фондами. Такого не бывало со времен учредителя этих фондов — Джорджа Вашингтона, который лично руководил разведывательными операциями во время войны за независимость.

Подобное посягательство на один из секретнейших аспектов разведывательной деятельности явно противоречит известному замечанию, сделанному Вашингтоном еще в 1777 году: «Добывать важные разведывательные сведения необходимо, это очевидно и не нуждается в доказательствах. Мне остается лишь добавить, что дело это должно храниться в тщательном секрете. Ибо в большей части предприятий такого рода успех зависит от секретности, а за недостатком таковой они обычно терпят неудачу, сколь бы хороши ни были замыслены и сколь бы благоприятными ни были прочие обстоятельства».

Закон этот породил бурю негодования и критики, бушевавшую во время его обсуждения. А продолжалось оно не один месяц. Белый Дом, оказавшись причастным к выработке этого закона, не выступал против него, хотя никакого восторга тоже не выказывал. Генерал Ричард Стилуэлл — президент Ассоциации бывших офицеров разведки (АБОР) — назвал закон 2525 «смирительной рубашкой». Юридический советник Ассоциации Джон Уорнер, бывший главным юрисконсультом ЦРУ, охарактеризовал некоторые из правозащитных мер, дарованных четвертой поправкой к конституции, как меры, охраняющие сотрудников КГБ и агентов прочих иностранных разведок. Отрицательно отнеслись к этому закону и бывшие директора ЦРУ — Хелмс, Колби и Буш.

Напор со всех сторон был столь решительным, что сенатский комитет по вопросам разведки в конце концов похерил эту законодательную инициативу и принял нечто иное, получившее прозвище «отпрыск 8-2525», — закон, представленный на рассмотрение Конгресса 25 марта 1980 года в качестве S-2284. Он был намного короче своего предшественника (всего 171 страница) и при этом составлен более аккуратно. В нем было больше позитивных моментов, хотя все еще наличествовал комплекс ограничительных положений. По словам тогдашнего президента АБОР Джека Блейка, S-2284 (как и его предшественник) был нашпигован массой запретов, которые свяжут ЦРУ руки. Это была очевидность, встревожившая тогда многих.