Нет. Как меня только ни называли за последнее десятилетие: «выскочка», «комсомолец-бизнесмен», «буржуй-биржевик», «новый русский»… Теперь вот «олигархом» кличут. Завтра, может быть, еще какой-нибудь термин придумают – скажем, «нефтяной барон». Я не обижаюсь. По-моему, бизнесмен вообще не имеет права обижаться на кого-либо или на что-либо, иначе работать будет совершенно невозможно. Важна в конечном счете не текущая, а итоговая оценка. Поэтому мы должны сейчас делать все, чтобы впоследствии люди вспоминали о нас с таким уважением, с каким сегодня вспоминают о Строгановых, Демидовых, Любимовых и Грибушиных![314]
Нет. Как меня только ни называли за последнее десятилетие: «выскочка», «комсомолец-бизнесмен», «буржуй-биржевик», «новый русский»… Теперь вот «олигархом» кличут. Завтра, может быть, еще какой-нибудь термин придумают – скажем, «нефтяной барон». Я не обижаюсь. По-моему, бизнесмен вообще не имеет права обижаться на кого-либо или на что-либо, иначе работать будет совершенно невозможно. Важна в конечном счете не текущая, а итоговая оценка. Поэтому мы должны сейчас делать все, чтобы впоследствии люди вспоминали о нас с таким уважением, с каким сегодня вспоминают о Строгановых, Демидовых, Любимовых и Грибушиных![314]
На протяжении большей части XX века о Строгановых и Демидовых – владевших землями и заводами дворянских родах, теснее других связанных с бывшей Пермской губернией, – в официальной советской культуре и идеологии не вспоминали с особым уважением, а напротив, часто забывали. Но когда Кузяеву потребовалось дать название основанному им в 1998 году частному клубу, доступ в который был открыт только для самых богатых и влиятельных жителей Пермского края, он выбрал название «Строгановский клуб». Периодические заседания клуба и другие развлекательные мероприятия, проводившиеся за счет подразделения «ЛУКОЙЛа» в построенном шведской строительной компанией бутик-отеле «Кама», многими экспертами рассматривались в качестве важнейшей площадки закулисных переговоров и сделок промышленной, финансовой и политической элиты Пермского края[315]. Но Кузяев не был единственным представителем новой нефтяной элиты региона, ухватившимся за имя и репутацию Строгановых. Когда Кобяков, в бытность руководителем ООО «ЛУКОЙЛ-Пермнефть», объяснял пробудившийся в 2003 году интерес компании к спонсированию социальных и культурных проектов, он без обиняков назвал проекты компании в области КСО возрождением региональной традиции поддержки искусства, культуры и религии меценатами, прерванной советским периодом. «У Строгановых, – сказал он, – был замечательный девиз: “Богатства – Отечеству, имя – себе”[316]. И если мы в последнее время все больше “открываемся”, то, надеюсь, это делается во благо тысяч людей – наших нефтяников, труд которых помогает сегодня области и всей России осуществлять рыночные преобразования»[317]. По крайней мере некоторые соискатели финансовой поддержки от компании «ЛУКОЙЛ-Пермь» для своих социальных и культурных проектов также проводили сравнение с досоветскими примерами меценатства. В итоговом отчете, отправленном в компанию Пермским духовным училищем РПЦ после завершения проекта под названием «Красота православия – людям Прикамья», нацеленного на возрождение Строгановской школы иконописи XVI–XVII веков, было написано в том числе следующее: