Конечно, «Камва» сильно зависела от разного рода спонсоров, но у Шостиной был опыт по сбору средств. «Камва» получала финансовую поддержку от ряда малых и средних предприятий Перми, а также некоторое финансирование своих фестивалей от регионального Министерства культуры. Ее главным корпоративным спонсором являлся пермский «Экопромбанк», имевший, как утверждалось, тесные связи с добывающими калий предприятиями на севере Пермского края[354]. В некотором смысле спонсорская поддержка «Экопромбанком» фестиваля «Камва» напоминала спонсорскую поддержку культуры компанией «ЛУКОЙЛ-Пермь», особенно в ее стремлении использовать культурные программы для подчеркивания своих прочных связей с Пермским краем. Например, как следовало из предисловия спонсора к одной из брошюр, распространявшихся на фестивале «Камва», поддержка фестиваля объяснялась тем, что и банк, и «Камва» являются пермскими учреждениями, независимыми от московских финансовых структур и не связанными с ними обязательствами.

Но были и отличия; в частности, тот факт, что «Экопромбанк» разделял свое спонсорство мероприятий «Камвы» с широким кругом независимых и полунезависимых организаций, занимающихся средствами массовой информации, туризмом, рекламой и культурным производством. Радиостанции, газеты, магазины модной одежды и множество других групп оплачивали некоторые счета компании. В целом, как независимая некоммерческая культурная организация, специализирующаяся на культурных и молодежных проектах и активно ищущая спонсорства из различных источников, «Камва» являлась совершенно иным видом деятельности, чем те корпоративные или государственные учреждения, которые привлекали культурных продюсеров для работы над проектами КСО. В своем информативном исследовании динамики этничности в неолиберальный период Джин и Джон Комарофф [Comaroff, Comaroff 2009] показывают диалектику различий между корпоративными и предпринимательскими путями к меркантилизации этничности и территории. «Камва» была полностью ориентирована на предпринимательскую сторону этой диалектики.

Наименование «Камва» само по себе знаменательно. Большинство исследователей читают это название как вариацию имени Камы – реки, змеящейся по Пермскому краю. Они были правы, и маркетинговые материалы организации, как и ее фирменный стиль, поощряли такую трактовку своим мягким, волнообразным светло-голубым дизайном и шрифтом. Но организаторы, выбрав это название, также придумали миф о его происхождении, объединивший финно-угорские слова для обозначения шамана (кам) и воды ⁄ реки (ва). Как гласил этот новый миф, Кам – это имя старого и могущественного шамана, который когда-то давным-давно решил для своего племени проблему постоянных неурожаев, топнув по земле ногой и вызвав к жизни могучую волшебную реку – Каму. И имя Камва, и процесс его творения – сам миф и его создание – являются важными ключами к тем типам трансформации, которые стали результатом культурных проектов «Камвы». Эти преобразования происходили через художественное взаимодействие с шаманизмом, с Землей и Солнцем, с космосом и реками, а также с древними, полумифическими жителями Пермского края и артефактами, которые они оставили для археологических раскопок, проходящих столетиями позже. Фестивали, концерты, народное творчество, сувенирная продукция, лекции и другие мероприятия конкретизировали эти преобразования, стремясь создать новые формы взаимоотношений и местной культурной идентичности. Довольно часто они прибегали для этого к лексике, связанной с энергией; иными словами, нефть была не единственным источником подземной энергии для культурных проектов в Пермском крае.