«Ко мне отовсюду приходят письма о зверствах большевиков» («Литературное обозрение». № 12. 1988. С. 89).

«Я буду твердить русскому пролетариату: тебя ведут на гибель, тобою пользуются как материалом для бесчеловечного опыта, в глазах твоих вождей ты все еще не человек!» (указ. соч., с. 92).

Можно много еще приводить примеров убийственной критики Горького в адрес Ленина, его наркомов и в целом проводимой ими политики, но, думаю, и этих достаточно, чтобы у читателя сформировался четкий объективный отвратительный образ ее и ее авторов как последних негодяев России.

Ленин долго терпел язвительную критику Горького в адрес свой и своей политики, но в 1921 году терпение лопнуло, и он выгнал Горького в Италию, на отдых. Убить не решился, слишком громкой славой пользовался «Буревестник» в мире, да и сделал немало для материального обеспечения Ленина и его шайки в бытность ее в Европе.

Есть смысл погрузить читателя в общественную атмосферу России первых недель и месяцев большевистской власти, дабы лучше понять причину создания такой экзекуционной системы, как ГУЛАГ.

О буйствах дезертировавшей и опьяненной большевистской демагогией солдатни, бросившей окопы в первые же дни большевистского переворота и сотнями тысяч побежавшей с фронта в свои деревни, детально поведала Мария Бочкарева (Яшка), русская Жанна д’Арк, командир женского батальона смерти, защищавшего Зимний дворец и геройски сражавшегося с немцами — не в пример распропагандированным большевистскими агитаторами солдатам. С этой потерявшей человеческий облик толпой, распираемой жаждой мести, ей пришлось проехать тысячи километров от Петрограда до Томска и обратно, а также от Петрограда до Новочеркасска, став невольным свидетелем диких расправ красногвардейских бандитов над «буржуями», к которым были относимы произвольно все подозрительные — кто чуть лучше одет, тронут культурой, не чумаз, как мешочники-крестьяне, у кого документы не так оформлены (попробуй оформи адекватно документы при самой еще не оформленной власти!), руки слишком чисты и т. п. С особым сладострастием снимали с поездов офицеров, чтобы тут же, за станционными постройками, пустить в расход. Убивали не сразу — сначала залп по ногам, затем беспомощное тело избивали, дырявили штыками, выкалывали глаза — глумились от души, демонстрируя триумфальное шествие ленинской коммунистической нравственности.

Яшка, чудом избежавшая расстрела, запечатлела тысячи изуродованных трупов. И это только за двухнедельное путешествие по железной дороге в одном направлении. Подобные же расправы творились по всей России. Индульгенция на безнаказанность была гарантирована кремлевской бандой.