18 января 1918 года Бочкарева приехала в Петроград. В городе свирепствовал красный террор. В реке на льду было навалено множество трупов убитых и линчеванных офицеров (Бочкарева М. Яшка. Моя жизнь крестьянки, офицера, изгнанницы. М.: Военное издательство, 2001. С. 342).

Выстраивание России как тюрьмы большевики начали с первых дней переворота, поначалу развязав всеобщую вакханалию кровавого произвола с целью запугать обывательское море перед крутостью новой власти, превратив это море в покорное запуганное стадо, которое от посвиста и щелканья бича надсмотрщика только бы вздрагивало и торопилось разбежаться по своим норам и с готовностью исполнить его любое приказание; с целью натаскать орды краснознаменных низов в кровавом произволе над обывательской массой, то есть народом, приучить их к кровавым расправам над беззащитным населением, дабы безбоязненно проводить свою внутреннюю и внешнюю политику.

Городское население затаилось в недовольстве и озлоблении против большевиков, но не было ни сил, ни энергии, чтобы открыто выступить широким фронтом против советской власти. Ленинская шайка взяла Россию врасплох, не готовой к отпору «свалившейся с неба» власти, с первых же дней развязавшей невиданный на Руси физический и моральный террор, чтобы не дать опомниться заснувшей стране. Россию взяли по-воровски, ночью. Страх сковал обывателя: «…люди инстинктивно начинали бояться один другого… только дома, поздно вечером, за крепко запертыми дверями и окнами… говорили, да и то вполголоса, о безобразиях и зверствах… советской власти… сидя в своих квартирах за всеми засовами и замками, ни в чем не повинные люди с наступлением темноты, затаив дыхание, прислушивались, как по улице полз тяжелый грузовик, дрожащими руками крестились и шептали: «Господи, хоть бы живыми попасть в тюрьму!» (Клементьев… С. 53).

Вот такая гнетущая атмосфера окутала Россию с приходом большевистской власти. Правда и то, что немалое число людей, гражданские чувства которых сформировались еще в годы правления последнего царя на ниве общественной деятельности в органах местного самоуправления, в кооперативном движении и прочих общественных организациях, и при новой власти проявили максимум социальной активности в организации различных форм сопротивления кремлевским узурпаторам. Об этом сказано выше.

Большевистские лидеры прекрасно осознавали, что их власть мало кому придется по душе, и потому с первых дней переворота стали строить систему железного занавеса, дабы оградить свое чадо от влияния «тлетворного» Запада, благами которого они пользовались десятки лет. Да и за железным занавесом вольготнее можно было испытывать на своем чаде самые изощренные «педагогические» приемы, по части которых новые властители оказались большими мастерами, которым могли позавидовать инквизиторы всех времен и народов.