Начали 2 декабря 1917 года с приказа Троцкого о визации паспортов при въезде в РСФСР, заверяемых единственным в те дни советским представителем за рубежом В. Воровским, находившимся в Стокгольме.

Новая власть изобрела общие положения о въезде и выезде: паспорта с фотографиями и надлежащими печатями, специальные разрешения со специальными подписями, предусматривались обыски всех (кроме дипломатических сотрудников), конфискация всего недозволенного к провозу, запрещался вывоз документов, могущих повредить экономическим или политическим интересам нового государства. Владельцы подобных документов немедленно арестовывались (Фельштинский Ю. К истории нашей закрытости. М.: Терра, 1991. С. 6–7).

Имей царское правительство подобное законодательство о въезде и выезде, ни один социалистический экстремист не шатался бы в любое время через российскую границу. Преступный либерализм «царских деспотов» был учтен, и большевики закрыли границы с первых дней переворота.

Следующим крупным организационным шагом по закручиванию гаек было создание «чрезвычайки» в середине декабря 1917 года для борьбы с охватившим многие отрасли народного хозяйства саботажем и открытыми выступлениями населения против новоявленных душителей свободы. С целью запугивания населения вновь созданная карательная организация в своем «Еженедельнике ЧК» № 1 за начало 1918 года излагает террористическую концепцию: «…пора, пока не поздно, не на словах, а на деле провести беспощадный, стройно-организованный массовый террор, принеся смерть тысячам праздных белоручек, непримиримых врагов социалистической России, мы спасем миллионы трудящихся, мы спасем социалистическую революцию… Дрожите, палачи рабоче-крестьянской Руси! Не дрогнет рука. Ждите. За вами очередь!» (Смыкалин А. С. Колонии и тюрьмы в Советской России. Екатеринбург, 1977. С. 48).

Авторы обращения не утруждают себя характеристикой таких понятий, как «враг», «палач», что позволяет отнести к ним произвольно кого угодно. Вот и попали, к примеру, две девицы-белоручки, сидящие у окна, в палачи рабоче-крестьянской Руси!

Подобными демагогическими приемами новая власть натравливала краснозвездную шпану на всех, кто не ходил в разорванных штанах и ботинках, не изъяснялся матом и не затуманивал сознание всякого рода бормотухой, а старался даже в это трудное голодное время не терять свое человеческое достоинство. И вот к этим «праздным белоручкам» в лице артистов, адвокатов, писателей и журналистов, врачей и инженеров, управленцев, квалифицированных рабочих, живших, например, в приличных благоустроенных квартирах в Петрограде и внешне вполне похожих на «буржуев» (из рассказов ленинградских инженеров-пенсионеров в пятидесятых годах лично мне) и прочей городской культурной публики, голословно причисленной новой властью к врагам России, средь бела дня и ночи вваливалась полупьяная краснозвездная шпана с целью грабежа и расправы. Грабили и убивали недрогнувшей рукой, наводили революционный порядок, «спасали миллионы трудящихся», очищая Россию от культурного гумуса.