ГУЛАГ, как ненасытное чудовище, ежегодно пожирало миллионы жертв. И не важно, следствием чего были эти жертвы — расстрелов, голода, болезней, эпидемий, избиений и прочих напастей, важно, что они были следствием террористической системы, воцарившейся в России после Октябрьского переворота. Гражданское общество, которое стало формироваться в России после отмены крепостного права в 1861 году, к октябрю 1917 года достигло довольно высокого уровня. Революция 1905–1907 годов обеспечила свободу слова, собраний, многопартийность, выборы, работала Государственная дума, были отменены телесные наказания, сокращен рабочий день, новый импульс получило местное самоуправление, в рамках которого многие люди стали набираться управленческого опыта; широкое развитие получило кооперативное движение, охватившее до 10 млн человек, и т. д. В людях стало развиваться чувство собственного достоинства. Российское общество быстро зрело, наполняясь гражданским румянцем…

По-воровски пришедшая ночью, как тать, к власти шайка Ленина с первых дней повела беспощадную войну с интеллигенцией как с носительницей знаний, культуры, олицетворявшей наиболее граждански активную часть общества, гражданский гумус, исчислявшийся примерно в 6–7 миллионов человек. Ненависть ленинских кондотьеров к этому слою российского общества объяснялась тем, что этот слой сразу узрел в авторах переворота политических авантюристов, готовых ради узкоэгоистических целей умертвить все живое. Ленинские душегубы в интеллигенции узрели своих принципиальных противников, которые своей критикой будут портить все усилия большевиков по претворению «социалистической благодати». Поэтому интеллигенция объявляется контрреволюционной и подлежащей уничтожению, как искажающая замысел главного кремлевского архитектора. И в лице гимназистов, юнкеров, офицеров, учителей и артистов, священников и монахинь, инженеров и ученых, писателей, поэтов и прочих представителей умственного труда она стала заполнять тюрьмы, лагеря и чекистские подвалы, редко возвращаясь в мир людей. Даже просоветски настроенный автор Г. Элевтеров признает, что «в период с 1919 по 1930 годы органами ВЧК-ОГПУ было расстреляно около 2,5 миллионов врагов народа, контрреволюционеров, саботажников и пр. В период с 1930 по 1940 годы органами ОГПУ-НКВД привлечено к уголовной ответственности и осуждено врагов народа по приговорам судов по ст. УК РСФСР 1 300 949 человек. Из них расстреляно по приговорам судов 892 985 человек» («Советская Россия». 21.07.2005).

Кого большевики относили к врагам народа, я сказал выше. Упоминаемая Элевтеровым численность расстрелянных и осужденных далеко расходится с упоминаемыми пробольшевистски настроенными авторами величинами — репрессированных около 4 млн человек, расстрелянных около 800 тысяч за 1921–1953 годы. Так, некто Д. Лысков констатирует: «В период тридцатых сороковых и начала пятидесятых годов имела место антиконституционная практика… Ее крайним выражением стали… массовые репрессии, произвол, депортации. Репрессиям было подвергнуто 3 778 234 человека, из них 786 098 расстреляно. Депортировано 2 300 000 человек» (Лысков Д. Сталинские репрессии. Великая ложь ХХ века. М.: Яуза, ЭКСМО, 2009. С. 267). Непонятно по каким причинам, как и пробольшевистские авторы, Лысков замалчивает преступления ленинской клики против народа за период с конца 1917 года по 1920 год — годы наиболее повсеместных массовых расстрелов, когда расстреливали больше, чем изолировали в тюрьмах и лагерях, так как последних катастрофически не хватало.