Большевики за десятки лет выжгли в народе понятие о чести и достоинстве как дворянские предрассудки, и поэтому советское офицерство понятий о чести и достоинстве не имело, как не имеет его и офицерство российское (нынешнее). За исключением единиц.

Вот пример. Читаю «Комсомольскую правду» за 11 июня 1998 года: командующий войсковой группировкой на Кавказе генерал Рузляев приказал офицерам-спецназовцам раздеться до трусов. И эти офицеры разделись, а интеллигентному майору Карамелеву генерал еще врезал и по физиономии. И никто не возмутился, в том числе и Карамелев!

И потому военным и гражданским можно месяцами и годами не платить зарплату, не давать квартир, крыть матом, заниматься рукоприкладством и т. п. Начальство знает: стерпят. И рабы терпят.

Вышедшее из оков феодализма российское общество к октябрю 1917 года в основном преодолело в себе рабство. За десятилетия большевистского террора, геноцида культурного гумуса общество вновь было обращено в состояние рабства — если меня без суда и следствия в любое время могут грохнуть в чекистском подвале, или упечь на долгие годы в лагеря смерти, или закрыть в психушку, если я не могу открыто критиковать политику партии или возмущаться постоянным дефицитом товаров ширпотреба или низким жизненным уровнем без страха быть наказанным, если я ограничен в чтении интересующей меня литературы, если я не могу свободно выезжать за границу и возвращаться и т. д., то я — раб этой системы, и никакие Прилепины или Зюгановы не смогут мне доказать обратного. За отсутствием контраргументов. Все их контраргументы сводятся к младенческим постулатам: большевики покончили с безграмотностью, «по балету мы впереди планеты всей», первыми спутник запустили и т. п.

Что касается ликвидации неграмотности, то это обусловливалось в первую очередь стремлением партийных верхов подготовить к намечающейся индустриализации кадры рабочих, способных обслуживать современную сложную машинную технику, без грамотной эксплуатации которой невозможно было создавать современную военную технику, без которой невозможно было сохранить суверенитет страны и безопасность самой партии и ее вождей.

Относительно первого спутника… Его запуск обусловил перенапряжение материальных возможностей государства, родив в народе известный анекдот — «запустили спутник — и сельское хозяйство». Именно со второй половины пятидесятых годов начинается рост дефицита мясомолочной и хлебной продукции, приведший в начале шестидесятых годов к крупномасштабным закупкам зерна за границей, продолжавшимся до скончания коммунистического режима.