Эволюция оказалась выгоднее революции, поэтому есть большой соблазн принять сравнение между Испанией и Португалией как некритичную похвалу неподвижности — гимн желанию подольше ничего не трогать. Это ложный вывод. Революция произошла в Португалии как раз потому, что там было слишком много стабильности, и не случилась в Испании, поскольку страна нашла в себе силы меняться с необходимой скоростью.

Исключительно важно понять, что в случае испанских реформаторов речь идет не об их реформаторских взглядах, а о делах — решительных, быстрых и конкретных действиях в однажды выбранном направлении. Испанские сторонники эволюции не просто придерживались демократических взглядов, не просто имели реформаторские наклонности и идеи, не просто экспериментировали с либерализацией отдельных сторон жизни и время от времени произносили правильные слова — все это делал и в Португалии невольный преемник Салазара Марселу Каэтану, пока не пал вместе со своей либеральной на словах версией автократии. Они действовали.

Вероятнее всего, и в Испании вместо плавной трансформации произошла бы в той или иной форме революция, если бы те, в чьих руках находилась власть, просто произносили благонамеренные речи и делились друг с другом реформаторскими проектами. Не ограничиваясь ими, лидеры договорной демократизации в Испании Хуан Карлос, Суарес и их соратники двигались стремительно, работали на опережение, заставали непреклонных консерваторов и непримиримых оппозиционеров врасплох и в течение всего нескольких месяцев превратили военно-бюрократическую консервативную диктатуру в парламентскую демократию, открытую самым современным веяниям и одновременно укорененную в традиции — ведь вместе с демократией они восстановили историческую монархию.

За короткое время испанские реформаторы создали из представителей режима и оппозиции единый политический класс, где были представлены и бывшая номенклатура автократии, и бывшие оппозиционеры, в том числе политические эмигранты, жертвы репрессий, политзаключенные, нелегалы и подпольщики. Этот политический класс в целом прошел испытание попыткой военного переворота и принял как должное и победу на выборах бывшей нелегальной оппозиции, а та, в свою очередь, — возвращение к власти партии, связанной с истеблишментом старого режима.

Это и есть ответ на вопрос, зачем депутаты и министры после смерти Франко поддержали реформу, которая лишала их монопольного положения на вершине системы. Режим, который они представляли, был анахронизмом, и, демонтируя его своими руками, они потеряли монополию на власть, но не саму возможность быть властью и не право оставаться истеблишментом. Перед этим самые дальновидные из функционеров осознали, что рано или поздно выбор будет стоять именно так.