Время и место

Испанская и португальская диктатуры пали совсем не тогда, когда сильнее всего отличались от демократий, а, наоборот, когда приблизились к ним. Кажется, что беспросветная бедность или крайняя жестокость — кратчайший путь к краху режима. Но тогда в Африке или Индии не прекращались бы революции, а Советский Союз должен был развалиться не при Горбачеве, а при Сталине.

Автократии часто рушатся не тогда, когда находятся на пике жестокости, а в авторитарной бюрократической фазе своего существования, когда цена несогласия для граждан ниже, а номенклатура теряет уверенность в том, что существующий режим необходимо беречь любой ценой и что он — лучшая гарантия ее собственного процветания.

Из этого ошибочно делать вывод, что чем дольше режим жесток, тем дольше он проживет. Само наступление бюрократической фазы диктатуры, отказ от тоталитаризма в пользу авторитаризма и различных смешанных форм — способ выживания режима. Он бы и рад не меняться, но, во-первых, максимально суровая форма перестает восприниматься гражданами как легитимная, во-вторых, она пугает саму элиту.

Больше всего на свете чиновники боятся быть наказанными начальством и потерять время и силы, инвестированные в карьеру и власть. Так держится управленческая вертикаль. Но когда страна находится в жестком, мобилизованном состоянии, вероятность наказания, репрессий не только против оппозиции, но и против членов номенклатуры значительно выше. А граждане по мере старения диктатуры больше не связывают с нею надежд на обуздание старой элиты, которая, как им казалось, камнем лежит на пути к всеобщему процветанию. Теперь верхушка режима становится той самой элитой, на которую граждане обращают свое недовольство, и правящему классу диктатуры хочется перестать быть его единственным адресатом и с кем-то разделить недовольство граждан — например, с оппозицией, которая ничего не делает и поэтому всегда в выигрыше. Так авторитарная элита постепенно приходит к мысли, что оппозицию тоже нужно привлечь в политическое и управленческое пространство.

Главная причина успешного перехода последних диктатур Европы к демократии — время. С момента установления испанской диктатуры до перехода к демократии прошло 40 лет, жестокость революционной республики и националистического террора, как и бедствия гражданской войны, осталась в прошлом, и граждане больше не чувствовали непосредственной угрозы их повторения. Обмен свободы на мир и безопасность, лежавшие в основе диктатуры, работал все хуже. Мирная повседневность, которая постепенно восстановилась при Франко, перестала казаться достижением, требующим ежедневных жертв, она стала рутиной, и ушел страх, что спокойствие и мир исчезнут, если поменять власть.