Синдеева: А был момент, когда он выиграл, пришел домой (или на следующий день), схватился за голову и подумал: «Что же теперь делать?» Была какая-то такая эмоция?

Ельцина: Я помню, как в 1991 году прошли выборы. Мы с семьей были как раз все дома, в резиденции. Конечно, была радость от победы, потому что выборы были очень сложные и трудные. Избирательная кампания проходила очень волнующе. И уверенности, что победит Борис Николаевич, вообще не было. Кто-то даже сказал — я слышала, — что якобы он договаривался с Зюгановым. Бред абсолютный. Но тогда была радость, что он победил. Мы были рады за него, и Борис Николаевич был тоже рад, конечно.

Синдеева: А как потом начался этот сложнейший этап для страны, для вас, для семьи? Как это отражалось на семье? Или это оставалось в стенах кабинета?

Ельцина: Мы точно так же все узнавали с экрана телевизора, из газет. Борис Николаевич нам раньше совершенно ничего никогда не говорил. Переживали все точно так же, дебаты за столом были шумными и бурными.

Синдеева: Он позволял при себе дома обсуждать политику? Или вы спорили только между собой?

Ельцина: Нет, если мы только начинали при Борисе Николаевиче, он умело переводил разговор, или юмор какой-нибудь вставит, или скажет: «Слушайте, я есть очень хочу». Все. И потом мы понимали, что если мы его будем мучить и дома, то это… Я была уверена, что неправильных решений он не примет. Конечно, по мелочам что-то было. Все эти реформы были очень тяжелыми для страны, и он это прекрасно понимал, и мы понимали, и народ, главное, прекрасно понимал. Пусть они выходили перед Белым домом и стучали касками, кастрюлями. Очень тяжело это было все наблюдать, но такова жизнь. Надо было, очевидно, пройти через все эти этапы.

ОН ПОПАЛ В БОЛЬНИЦУ, И ЧЕРЕЗ ДЕНЬ ЕМУ СКАЗАЛИ, ЧТО БУДЕТ ПЛЕНУМ. РАЗ ОН НАПИСАЛ ЗАЯВЛЕНИЕ, ПЛЕНУМ ДОЛЖЕН ПРИНЯТЬ ОПРЕДЕЛЕННОЕ РЕШЕНИЕ. МНЕ ДОКТОР СКАЗАЛ: «МЫ ЕГО ОБКОЛЕМ, ЧАС ОН ВЫДЕРЖИТ».

Синдеева: Вы затронули тему вранья в прессе. Ведь это началось, когда появилось понятие «семья», была развязана невероятная информационная война. Как вы все это пережили тогда?

ЕЛЬЦИНА: МЫ ДО СИХ ПОР ПЕРЕЖИВАЕМ, О НАС ДО СИХ ПОР ГОВОРЯТ. МЫ ОЧЕНЬ БОЛЕЗНЕННО ВСЕ ПЕРЕЖИВАЛИ, МОГУ ЧЕСТНО СКАЗАТЬ.