А потом, не каждого тогда пропускала Дума. Он хотел поставить Гайдара, но его и близко не пускали, потому что Гайдар был слишком умен и слишком инициативен. Они понимали, что хорошие люди для страны не нужны, им это не нужно было. И я сейчас не боюсь это сказать. Он и Черномырдина мог поставить, но его тоже не согласовывали. Хорошо, что тогда была кандидатура Владимира Владимировича, его не знали, и все это прошло спокойно. Он и Кучме говорил: «Сделай, как у нас в стране. У нас не было никаких волнений, все прошло абсолютно спокойно».

Синдеева: Выбор Владимира Владимировича — это был интуитивный выбор? Или это была кандидатура, которую легко провести?

ЕЛЬЦИНА: ЕГО СОГЛАСОВАЛА ДУМА. ГАЙДАРА ОНИ ЗНАЛИ ПО РЕФОРМАМ, А РАБОТА ВЛАДИМИРА ВЛАДИМИРОВИЧА НЕ БЫЛА ТАКОЙ ГЛАСНОЙ. НО ВЫБОРЫ БЫЛИ ЧЕСТНЫЕ, Я НЕ ДУМАЮ, ЧТО БЫЛИ КАКИЕ-ТО ПОДТАСОВКИ.

Синдеева: Когда Борис Николаевич был на пенсии, он встречался с Владимиром Владимировичем?

Ельцина: Встречался, они подолгу говорили. Единственное, что могу сказать, что он был очень недоволен, когда вернули гимн Советского Союза в Россию. И я тоже была очень недовольна. Мне слова не нравились, мелодия. Но все, он доверил пост, пусть теперь этот руководитель проводит свою линию. Как он может? Может, какие-то советы и были, но не могу сказать. Он никогда об этом не говорил. У них были очень хорошие отношения.

Синдеева: А Борис Николаевич встречался после своей отставки с Горбачевым?

Ельцина: Может быть, на каком-то мероприятии.

Синдеева: А чтобы Горбачев приехал в гости, или наоборот, — такого не могло быть?

Ельцина: Нет. Я считаю, что Горбачев совершил преступление, когда пригласил на пленум Бориса Николаевича из больницы. Я сказала тем, кто приехал за Борисом Николаевичем: «Передайте Горбачеву, что он совершил преступление — так расправляться с человеком».

Синдеева: Наина Иосифовна, каким в историю войдет Ельцин, на ваш взгляд?

Ельцина: История покажет. Во всяком случае, я считаю, что в памяти будущих поколений Борис Николаевич будет светлой и мудрой фигурой.