После перерыва вновь пошли в гору: подъем был затяжным, примерно на 1,5 часа, а затем начались заструги, высотой до полуметра и хаотически расположенные. Эта зона продолжалась практически до конца сегодняшнего перехода. Перед самым финишем на одном из таких снежных холмов нарты Джефа перевернулись. Обернувшись, я увидел, как Джеф машет мне палками, зовя на помощь. Даже вдвоем нам стоило больших трудов поставить нарты в нормальное положение. Вообще нарты конструкции Нансена, которые были у Джефа, имея более короткую базу, были и менее остойчивы на неровностях рельефа по сравнению с нартами Коматэк, на которых шли Кейзо и Уилл. Правда, при этом они были более прочными.

Управление такими нартами при езде по неровной поверхности (а именно такой она и была сейчас) требует особой сноровки от каюра: необходимо вовремя успеть подвернуть их «носом на волну», и тогда возможно избежать опрокидывания. До сих пор это Джефу вполне удавалось, а сегодня просто немного не повезло. Несмотря на подъемы и заструги, мы смогли пройти свои 28 миль и разбили лагерь в точке с координатами 73,5° с. ш. и 43° з. д.

Вечером в палатке Уилл пожинал плоды своего беспечного поведения и уж точно изменил представление об удивительной устойчивости своих кожных покровов к ультрафиолету. Его ягодицы светились в полумраке палатки негасимым малиновым огнем. Он лежал на спине и стонал.

Я как мог помогал своему соседу, ставшему жертвой собственной самоуверенности. За неимением простокваши обильно протер его нашим огуречным лосьоном. Позже, оценив спасительное действие этого замешанного на настоящем спирте раствора, Уилл, всякий раз вспоминая его, неизменно поднимал вверх большой палец и с восхищением повторял: «Русский одеколон очень хороший!»

Почувствовав после лосьона некоторое облегчение, предводитель, начинавший постепенно, не без моей помощи, проникаться уважением к некоторым особенностям дотоле ему не слишком знакомого и загадочного русского характера, равно как и ко всем вещам, имевшим непонятное американцу российское происхождение (список этих вещей, куда уже были включены сухарики из черного хлеба, большие эмалированные кружка и миска, сегодня пополнился огуречным лосьоном), возобновил прерванные накануне благотворительные чтения на тему «Как хорошо, если бы ты, Виктор, смог бы приехать в США, да не один, а с Наташей!». Эти чтения возобновились с самого животрепещущего для меня момента: кто и как нас пригласит? – и связанного непосредственно с этим вопроса: кто и как нас отпустит из родной страны?! Немаловажным был и вопрос: кто и как будет платить за это недешевое удовольствие? Но Уилл, находившийся под наркотическим воздействием лосьона, воспринимал все эти неразрешимые проблемы с философским спокойствием. В его изложении все выглядело удивительно просто. На вопрос: