Расплата не замедлила себя ждать. Во время предстартовых сборов Уилл, каким-то чудом сохранивший заветный кусочек сыра (чем, признаться, меня просто поразил: видно, и у них в Америке голод – не тетка!), неосмотрительно положил его на снег рядом с нартам, имея при этом в виду, наверное, что как только освободится, так сразу и съест свою заначку. Панда освободился несколько быстрее предводителя и на моих глазах приступил к несанкционированному завтраку. Я незамедлительно обратил внимание предводителя на такое вопиющее несоответствие его планов и коварного поведения Панды. Совместными усилиями мы буквально вытянули из зубастой пасти Панды злополучную лепешку, точнее то, что от нее осталось. Обиженно бурча и наподдавав ни в чем не повинному Панде, действовавшему, кстати, в полном соответствии с собачьим кодексом, Уилл быстро съел сырную отбивную.

Очевидно, не желая искушать судьбу, предводитель вновь попросил Джефа лидировать со своей упряжкой, то есть мы отправились в прежнем порядке. Все было бы, как вчера, если бы дул хотя бы слабый ветерок. Штиль и жарко! Разоблачился насколько возможно, однако белье снимать не стал – под таким солнцем можно было легко обгореть. Через некоторое время по моему виду любой примерный ученик, который не бил баклуши на уроках географии, мог легко определить расположение частей света. Правда, с северной части я еще не успел полностью порасти мхом, но борода моя, покрытая махровым инеем, вполне могла сойти за подобный безошибочный индикатор. Противоположная бороде, дымящаяся под солнцем сторона могла бы с успехом рассматриваться как южная. Когда я увидел в компасное зеркало свое отражение, моей первой мыслью было как-то сохранить этот образ для потомков, поэтому во время очередной остановки, вызванной ожиданием отставших упряжек Кейзо и Уилла, я попросил Джефа сфотографировать меня моим фотоаппаратом. Увы! На моей пленке не хватило места, она закончилась. Видя мое отчаяние, Джеф снял меня своим аппаратом, пообещав прислать снимки, и на том спасибо!

На перерыв команды ушли в 12.45 при счете 1: 0 в пользу упряжки Джефа. Мы расположились с ним с полным комфортом, чтобы принять солнечные ванны, подставляя солнцу белые и беззащитные бока и спины. Джеф взял высоту солнца секстаном, а я измерил температуру. Оказалось минус 10! Но при таком солнце и безветрии мороза совершенно не ощущалось. Казалось, что температура вообще положительная! Вот вам и реальная действительность, данная нам в наших обманчивых ощущениях.

Подъехавшие минут через двадцать предводитель с Этьенном сегодня меньше всего напоминали полярных путешественников – если бы не некоторая худосочность и предательская белизна их обнаженных до пояса тел, они вполне могли бы сойти за героев греческой мифологии, въезжающих на колеснице, которая запряжена десятью прекрасными скакунами. При наблюдении ее против солнца собачья упряжка именно так и воспринималась. Я предупредил предводителя об опасных последствиях такого явного пренебрежения с его стороны к жесткой составляющей ультрафиолетового, не прикрытого озоном излучения Солнца. Особой опасности, на мой взгляд, Уилл подвергал свои ягодицы. (Как максималист, предводитель пошел в своем разоблачении гораздо дальше и ниже Этьенна: он не только снял рубашку, но и приспустил брюки практически до половины задницы.) Понятно, что даже при полном отсутствии из-за сильной худобы округлости, характерной для этой части тела, угол ее экспонирования Солнцу был намного опаснее, чем всего остального вместе взятого корпуса предводителя. Уилл заявил, что легко переносит большие дозы ультрафиолета и полностью контролирует ситуацию.