Увы! Спонсоры вполне адекватно отреагировали на наши запросы. «Кто из вас Виктор Боярский?» – спросила, высунувшись из салона самолета, невысокая хрупкая, несмотря на пухлую пуховую куртку, женщина, олицетворявшая здесь, на леднике, всю полноту власти могущественного «CHRONOPOST». Я выдвинулся вперед, провожаемый завистливыми взглядами товарищей по команде, и ответил: «Я», – для пущей убедительности продемонстрировав вышитую на левой стороне моей штормовки свою фамилию. Женщина внимательно, неслышно шевеля губами, прочла надпись, затем повернулась в сторону салона, по всей видимости, сверяя мою фамилию с данными товарно-транспортной накладной, и, убедившись в полной идентичности означенных имен, торжественно извлекла из-за спины вазу с огромным букетом из одиннадцати темно-красных замечательных по своей красоте и свежести роз. Розы были настолько свежими, что, казалось, она срезала их с куста прямо в самолете – на их нежных лепестках виднелись капельки росы. Эффект был потрясающим! Лоран с урчанием припал к окуляру своей камеры, предводитель стыдливо отвел глаза в сторону, Этьенн поднял вверх большой палец, но тоже как-то сочувственно посмотрел на меня. Партия была проиграна. Мне оставалось только склониться в низком поклоне и, прижав букет к груди, ретироваться за спины своих товарищей, которые еще теснее сомкнули кольцо вокруг волшебной двери самолета. Запах свежих роз, особенно остро ощущаемый здесь, на леднике, в лишенной посторонних запахов атмосфере, на какое-то мгновение заглушил даже чувство голода.

Пока я, как молодой Ромео, вдыхал неземные ароматы далекой Франции, мои товарищи по команде, забыв обо всем, упивались щедрыми и вполне земными подношениями из неисчерпаемых запасов «CHRONOPOST». Этьенну достались свежайший каравай хлеба, корзиночка масла и восхитительный паштет из гусиной печени. К чести Этьенна, он проявил недюжинную силу духа, подавив в себе отчаянное и вполне естественное в нашей ситуации желание схватить этот каравай и, прижав к груди, подобно игроку регби, прорваться сквозь наши ряды и убежать подальше к кромке поля, чтобы там в одиночестве, без помех, с хищным рычанием прикончить его. Однако он благородно приступил к братскому дележу добычи. От тесного контакта с караваем костюм Этьенна покрылся мучным налетом, и Этьенн стал похож на мельника. Глядя на него, покрытого мукой и занимающегося вполне земным делом – нарезкой каравая, – трудно было даже предположить, что перед нами знаменитый покоритель Полюса. Нечего и говорить, что вполне приличных размеров каравай и внушительная банка паштета растаяли как майский снег. Настала очередь деликатесов: шампанского с икрой, суши, красной смородины для Бернара и клубники для Джефа. Последний был особенно доволен, поскольку помимо спонсорских даров получил подарок от матери – традиционный, приготовленный по семейному рецепту кекс, который за каких-нибудь 15 минут мы также оценили по достоинству! После этого импровизированного пикника, когда представители прессы почувствовали, что приближение к нам на расстояние вытянутой с микрофоном руки не грозит им более быть съеденными заживо, они набросились нас с неистовой силой. Мне достался пожилой мужичок, на вполне сносном русском языке представившийся как Серж Берг – корреспондент «Франс Пресс». Выучивший в свое время «русский только за то, что им разговаривал Ленин», Серж долгое время работал в СССР корреспондентом и, вполне естественно, углубил свои языковые познания, которые и обрушил сейчас на мою голову с удивительным для своего возраста энтузиазмом. К своему и его немалому удивлению, я, который спал и видел то время, когда вновь смогу вдоволь насладиться родной речью, периодически сбивался на английский!