Гельмих всеми злоключениями своего визита в Берхтесгаден обязан опрометчивости Власова, и он никогда не любил этого человека. Он посетил своего бывшего противника, победителя при Гжатске (в 1941 г.), в «дни Викторияштрас-се» и, несмотря на много лести, расточаемой Власову, уехал с неприятным впечатлением. На обратном пути из Берхтесгадена в Летцен Гельмих заехал к Штрик-Штрикфельду в Берлин и потребовал немедленно прекратить власовскую пропаганду. Но скромному капитану было нечего бояться генерал-лейтенанта. IV отдел пропаганды вермахта стал подконтролен ОКВ, а не ОКХ, и инспектор «осттруппен» слова в этом вопросе не имел. В знак протеста против обеих организаций Гельмих подал заявление об отставке. Пройдет восемь месяцев, прежде чем она будет принята.

Решение Гитлера, которое Варлимонт обещал Гельмиху, задержалось на шесть или семь недель, до 8 июня, когда вопрос обращения к «освободительной армии» был озвучен Кейтелем на обычном ежедневном Lagebesprechung (совещании, на котором обсуждалась обстановка на фронте. — Пер.), протокол которого уцелел до конца войны и был представлен как доказательство в Нюрнберге. Единственными другими лицами, присутствующими на нем, кроме Цейцлера, были военный адъютант Гитлера полковник Рудольф Шмундт, а также официальный архивариус полковник Шерф со своей стенографисткой. Розенберг, который должен был представить свой доклад, был в то время на Украине. Кейтель стал объяснять, что «листовка № 13» была подготовлена для распространения за линией фронта противника, без каких-либо ссылок на РОА — Русскую освободительную армию. Дезертирам полагалось представлять альтернативу только между гражданскими работами или службой Hiwi (добровольные помощники) на фронте. Тем не менее управлением «осттруппен» были изданы «разъясняющие приказы» о том, что дезертиры из Красной армии позднее могут быть переведены в национальные части. Кроме того, было допущено разбрасывание неофициальных власовских листовок, где открыто упоминалась РОА.

Должно быть, с Кейтелем случился удар, когда вмешался Гитлер: «Это не так трагично». Торвальд и другие писатели-власовцы определенно преувеличили драматизм этого совещания, на котором Гитлер не произнес ни одного сердитого слова в адрес Власова. Все, сказал Гитлер, разрешено для пропаганды, при условии, что оно не будет воплощено на практике. Всерьез воспринимать национальные части — это все равно что утопающему хвататься за соломинку. Точно так же отреагировал обожаемый Гитлером его товарищ по мюнхенскому путчу фельдмаршал Людендорф, которого призвали создать прогерманские польские легионы в 1916 г. Тем самым поляки приобрели полумиллионную армию, которую позже использовали для освобождения Польши. (Для агрессии против Советской России в 1919–1920 гг. И только когда Красная армия, освободив Киев и Минск, ринулась в ненужный поход на Варшаву (согласно директивам Троцкого и Ленина), польской армии пришлось биться на своей территории, а затем поляки отхватили Западную Украину и Западную Белоруссию (освобожденные Красной армией только в сентябре 1939 г.). — Ред.) И вот теперь сегодня пример Людендорфа повторяет фон Клюге. «Я могу сказать Клюге и всем прочим господам только одно. Я не создам никакой русской армии. Это фантом первого порядка. Никто не должен учить нас, что все, что мы должны сделать, — это создать украинское государство, и тогда все будет в порядке, и тогда мы получим миллион солдат. Таким путем мы не получим ни одного человека, а только увековечим исключительное безумие. Мы позволим незаметно украсть у нас наши военные цели, а они не имеют ничего общего с украинским государством».