Красная месть

Красная месть

Рано утром 9 мая Буняченко узнал, что в Прагу с парашютом был сброшен советский комиссар. Он передал офицеру разведки, служившему у Буняченко, сообщение, в котором выражалась саркастическая надежда Сталина, что дивизия возвратится на родину. Буняченко, который накануне отступил в Бероун, избежал этого соблазна. Репортер, раньше всех других прибывший к месту событий, Айвен Петерман из Saturday Evening Post, сообщал, что генерал Власов и его люди растворились так же загадочно, как и появились. На самом деле точно неизвестно, был ли Власов вообще в Праге. Национальный совет, который призвал на помощь Буняченко, теперь получал приказы от членов правительства Бенеша в изгнании, которые, разумеется, не хотели делать ничего такого, что бы раздражало Красную армию. Они объявили, что Буняченко должен или направиться к русским позициям и сдаться, или немедленно покинуть страну.

Это был жуткий марш. Немецкие солдаты, эсэсовцы, гражданское немецкое население и русские «добровольцы» держались поближе друг к другу, несмотря на их взаимную ненависть, из-за страха перед страшными коммунистическими бандами. В одной деревне многие из офицеров Буняченко были предательски похищены из-за обеденного стола вновь избранного мэра. Но тем не менее из-за курьезного инцидента дивизии Буняченко было разрешено пересечь в ночь на 10 мая американскую демаркационную линию. Американский младший офицер решил, что это дивизия Красной армии, которая поспешила с перемещением из-за недостатка информации о сталинских договоренностях. Он гостеприимно пригласил Буняченко пообедать на следующий день вместе с американским командующим корпусом. Когда ошибка вскрылась, дивизии было приказано сдать оружие, но американцы проследили за тем, чтобы в ситуацию не вмешивались красные партизаны. То же случилось и днем раньше с самим Власовым, когда он пересек границу с минимальным количеством своих личных сотрудников. В штабе американского корпуса уже появился советский офицер связи с требованием выдачи дезертиров. Отказано было не только в этом требовании, но и американский капитан защитил Власова от многочисленных чешских партизан и спрятал его в комнате замка Шлюссельберг в Бомервальде.

На 12 мая Власов все еще не получал никаких известий о двух своих дивизиях. Американцы оставили Шлюссельберг и отошли назад к окончательной демаркационной линии, разделявшей зоны оккупации. О присутствии Власова было все еще неизвестно русским (советским. — Ред.) солдатам, которых он мог видеть из окон в замке. Американский капитан разрешил Власову следовать вместе с американской дивизией в гражданской одежде в джипе, за которым ехала немецкая машина Власова, и в ней находились его адъютант и машинистка. Едва ли не в 5 км от Шлюссельберга машина была остановлена колонной советской техники. Русский командир ошибочно принял Власова за немецкого гражданина, находящегося под охраной американцев, и не стал вмешиваться. Но наказание постоянно поджидало Власова. Его узнал солдат Красной армии. Американцы в джипе начали спорить. Это был их пленник, за которого они несли ответственность. Русские солдаты окружили толпой американцев, и ситуация выглядела опасной, когда появился другой американский офицер. Как только он узнал, что пленник не немец, а русский, этот офицер отдал приказ. Международные инциденты были недопустимы. Джип должен продолжать движение, а его пассажиры не должны вмешиваться в конфликты русских между собой. Так машина была оставлена. Власова больше не видели. Кроме краткой заметки в «Правде» в августе 1946 г. о судебном процессе и казни Власова, никаких сведений о нем больше не было сообщено. Такова версия Торвальда, основанная на устном рассказе спасшейся женщины — секретаря Власова.