В том, что касалось фленсбургского правительства, первым в серии враждебных заявлений во вражеской прессе стал комментарий в лондонской «Таймс», о котором служба информации доложила 12 мая. В нем говорилось, что невозможно далее терпеть сотрудничество между Дёницем и союзниками. Вместо этого надо включить гроссадмирала в список военных преступников. Однако в то время на слуху не было крупных личностей, с которыми союзники могли бы вести переговоры и кому они могли доверять.

В приложении к «Ежедневному отчету» от 12 мая служба информации добавила анализ на тему «Союзники и правительство рейха». В нем отмечалось, что ссылка Черчилля на Дёница как «назначенного» главу государства могла представлять собой официальное признание, но также и подразумевала существенные оговорки. Ни один другой ведущий государственный деятель не сделал какого-либо особого заявления. Их позиция может проистекать из того факта, что они разрешают дальнейшее пребывание правительства рейха на своем месте. Однако никто еще не назвал это правительство «достаточным правопреемником прежнего германского правительства». Напротив, и печать, и радио в последнее время во все возрастающих масштабах потворствуют полемике и критике в адрес временного правительства Германии. «Это создает впечатление либо рекламируемой подготовки к неизбежному отзыву признания, либо, в ином случае, общественное мнение настраивается на то, чтоб выразить свое недовольство даже ограниченной степенью признания, которое было предоставлено правительству рейха.

В момент смерти Адольфа Гитлера общая военная ситуация в Германии была настолько неблагоприятной, что союзники могли с уверенностью рассчитывать на полную победу в ближайшем будущем. С точки зрения чисто военной стратегии и объявленной цели полного разгрома Германии в момент назначения гроссадмирала союзники не испытывали необходимости в признании какого-либо нового центрального политического органа власти в качестве преемника предыдущего правительства; еще меньше было для этого причин, учитывая спорный по существующей конституции способ назначения главы государства».

Далее в этой оценке отмечается, что первоначально безоговорочная капитуляция считалась чисто военным делом, решаемым там, где это касалось союзников, простым объявлением со стороны ОКВ. Для этой цели правительство не требовалось.

Из этого аргумента выводится заключение, что для того, чтобы позволить правительству его существование, нужны другие причины. Они коренятся в отсутствии среди союзников единодушия в вопросе, кто должен играть ведущую политическую роль в Германии в будущем. Естественно, британские и советские интересы вступили в конфликт. Вполне возможно, что у обеих сторон имелись более или менее укомплектованные германские правительства; предложенная Британией команда, возможно, получила бы моральную поддержку со стороны Соединенных Штатов «с включением в нее, однако, эмигрантов (то есть бежавших из гитлеровской Германии евреев), проживающих в США». Поэтому правительство рейха рассматривалось как нечто вроде паллиатива, который следует использовать столь долго, пока не будут устранены разногласия в отношении пока не найденного решения. Это могло (но не должно было) тянуться слишком долго, поскольку «у союзников не было альтернативы: либо правительство Дёница, либо разрыв отношений. Если бы они пожелали, то могли отстранить правительство рейха и вступить в более или менее неограниченный переходный период, в течение которого каждая сторона могла бы взять на себя полный суверенитет в своей зоне оккупации. Тогда в рейхе не было бы высшего политического органа власти, и державы, вовлеченные в ниспровержение Германии, занялись бы укреплением и консолидацией своих позиций в своих зонах — и все это шло бы во вред немецкому народу и, прежде всего, идее объединенного рейха. В течение этого периода развернется скрытая борьба, и каждая сторона будет стремиться создать структуры власти в рейхе (в своей зоне) по своей системе и под своим руководством».