«Оккупация разделила Германию на две половины — восточную и западную. С огромнейшим интересом немецкий народ следит сейчас за представителями держав-победителей, чтобы понять, представляют ли они политическую систему, нравственный кругозор и образ жизни, превосходящие те, при которых жили немцы до сих пор. После такой войны, которая велась с таким ожесточением и с таким количеством жертв, побежденные, естественно, жаждут в порядке компенсации некой лучшей формы человеческого существования — для того, чтобы оправдать понесенные жертвы, несмотря на поражение. Если в целях обеспечения немецкого народа лучшим и более надежным существованием одержать победу не удалось, если, несмотря на все его самопожертвование, судьба решила по-другому, неизмеримые жертвы этой войны можно было бы все же оправдать, если бы вместо старой нашлась какая-нибудь система, обеспечивающая более высокий уровень человеческой жизни. Поэтому немецкий народ смотрит на победителей со жгучим интересом и задается вопросом, даровала ли тем судьба победу по той причине, что они являются представителями более высоких человеческих принципов».

Эта фразеология указывает на Шпеера как автора, поскольку он был одним из немногих, кто учитывал моральные аспекты всех этих дебатов. Однако в недавнем интервью (в конце 1960-х гг. — Ред.) он отрицал знание или авторство этого документа. В статье затем повторяются хорошо известные аргументы о естественной привязанности немцев к Западу, их разочаровании в западных державах и о более приличном отношении к ним русских. «Многие немцы поэтому приходят к заключению, что „дом истинной гуманности“ следует искать в системе, представляемой советским образом жизни».

В этой статье также выражается мнение, что в том, что касается молодежи, возврата к буржуазному образу жизни быть не может, а также что молодые офицеры и солдаты видят большие перспективы на Востоке, чем на Западе.

«Желание германского правительства должно состоять в том, чтобы оккупированные части страны преодолели свои бедствия в одинаковой степени и чтобы немецкий народ не ощущал оскорблений своего достоинства. Германское правительство не может стремиться к такому развитию, которое, доводя людей до крайностей, превратило бы Германию в источник недовольства. Германское правительство не может даже представить себе, что это желание не будет встречено с симпатией со стороны союзных правительств».

Кроме того, продолжал Шпеер, германское правительство не желает видеть немецкий народ расколотым и живущим при различных системах.