Член Изборского клуба Виталий Аверьянов пишет: «Что называется, дайте мне рычаг — и я переверну землю. Так же и здесь: дайте мне деньги и аппарат, и я через 15 лет в Сибири устрою рукотворную нацию сибиряков, а на русском севере — великолепную нацию поморов. Их молодёжь будет убеждена, что она расово чужда Москве и станет стыдиться русского имени и русофобствовать не хуже нынешних активистов «Правого сектора». И даже языковой диалект они будут интерпретировать как особый язык, язык особого народа»…
В русском языке есть три стиля — высокий, средний и низкий. Большая часть слов не допускается туда, где «гуляет чистая публика», — слова литературного языка и приличного устного. Лишь изредка она проникает в литературную речь — только в юмористических рассказах.
Этот экскурс в теорию трёх стилей понадобился для пояснения, в чём заключается нехитрый бизнес изобретателей новых региональных языков. Они на место общепризнанных литературных слов ставят слова низкого, нелитературного стиля, местные, сельские, характерные для маргинальных языковых слоёв. И эту подмену, это извращение языка оформляют словарём.
Щось нэбо кондубасыться, мабудь, моква будэ (по-украински), по-русски значит: что-то небо хмурится, наверное, будет дождь.
Трудно ли сочинить язык? А вы сами попробуйте. Для начала возьмите основное правило таких «языков»: пишется как слышится. Можете записать буквально то, что мы говорим небрежно или быстро и не заботимся о чётком произношении, и вот уже получилось нечто особое. Например, «малако стаит на падаконики в банки». (Молоко стоит на подоконнике в банке). Или: «на што о’намикаит»? (На что он намекает?)
Вот вам другой словарь, другая грамматика — другие окончания слов и согласования. А если ещё добавить слов из другого языка, как сделано в укрианском?