Впрочем, что уж мы так обрушились на несчастных насекомых, тварей Божиих!? Я слышал, как святогорцы говорили о постоянно поющих цикадах, как об образе монашества, вечно славящего Бога. На этом и закончим. Аминь.
В основу того, что происходит сейчас в языковой сфере на Укриане, положено сугубо научное понимание: человек видит и слышит лишь то, к чему его делает чувствительным грамматическая основа его языка. Как пишет С.Кара-Мурза, архетипы «записаны» словами-стимулами, которые порождают ассоциации и вызывают целые блоки мироощущения.
…Вот и у меня ассоциации возникли. Представил себе человека, которого какие-то резники поднимают с лёжки и вместе с другими гонят куда-то на восток гуртом. Неужели на убой? Тело покрывается гусиной шкирой. Это и называется предубойный стресс.[103]
Отступление о фигне.
Отступление о фигне.
Отступление о фигне.
Но ведь «оскотинивание» языка происходит и в России! Язык перестаёт быть образным, из него вымываются слова общего значения, предпочтение отдается синонимам местоимениям «тот» и «этот». Общение между людьми сводится к ситуативно-контекстному словообразованию, часто на основе одного корня.
Но ведь «оскотинивание» языка происходит и в России! Язык перестаёт быть образным, из него вымываются слова общего значения, предпочтение отдается синонимам местоимениям «тот» и «этот». Общение между людьми сводится к ситуативно-контекстному словообразованию, часто на основе одного корня.
— Дай эту фиговину.
— Дай эту фиговину.
— Нафига?
— Нафига?
— Я ею прифигачу вот эту фигню.
— Я ею прифигачу вот эту фигню.
— Так ведь фигня получится!
— Так ведь фигня получится!
— А тебе не по фигу?
— А тебе не по фигу?