— И все-таки я не могу поверить. — продолжал возражать чему-то профессор.

— А я постараюсь, Николай Николаевич, вас в этом убедить, — мягко отвечал Багиров, пропуская Гурмаева в гостиную. — В этой истории с приездом Ширинкина на дачу много странного.

В дверь позвонили, и в сопровождении незнакомого человека вошел Наиль Салихов. Вид у него был озабоченный.

— Обнаружились следы зеленого фургона, — выпалил Салихов с порога. — Вот, Сергей Андреевич все объяснит.

Человек, которого Салихов назвал Сергеем Андреевичем, оказался мастером из расположенной неподалеку от дома радиомастерской. Вот что он рассказал.

Несмотря на выходной день, он приехал в мастерскую, чтобы выполнить один срочный заказ, о котором его просили лично. Дело оказалось хлопотным, и мастер проработал до двух часов "не разгибаясь". Поняв, что дел еще много, он решил передохнуть и заодно сходить за сигаретами. Тут-то он и увидел зеленый фургон.

— Я решил было, что кто-то с большим запозданием переезжает на дачу. Но меня удивило то, что один из грузивших тащил скатанный в рулон ковер. Ну я возьми к ним и подойди: кого, мол, братцы, перевозим? А они так, знаете, спокойно отвечают: профессора Гурмаева вещи. Один из них даже подмигнул: живут же люди… Ну я и успокоился. Коли профессор, тогда понятно: профессору и на даче по ковру походить можно.

В продолжении всего рассказа Гурмаев ни разу не шевельнулся. Но едва мастер умолк, он поднял голову и спросил:

— Скажите, а не было среди грузивших человека лет за шестьдесят?

— Нет, — покачал головой мастер, — такого не было.

Профессор, очевидно, был вполне удовлетворен ответом и с довольным видом откинулся в кресле.

— Интересовались, не было ли среди грузчиков Ширинкина, не так ли? — спросил лукаво Багиров.

Роль Сидора Ширинкина была ему не вполне ясна. Многое в его поведении казалось необъяснимым, если, конечно, не предположить, что…

— Ну что Ширинкин? — спросил полковник у беспрерывно звонившего по телефону Гоги Остракидзе.

— Никаких следов, товарищ полковник… Дома нет, в бане нет; отвечают, что на работу не вышел.

— Прекрасно, прекрасно… — чуть слышно проговорил Багиров. — Дело, кажется, становится интересным.

Из кабинета профессора донесся взволнованный голос Геры Андалузовой.

— Эврика! Эврика! — кричала она.

Когда она появилась в гостиной, грудь ее взволнованно вздымалась, на похудевших во время практики скулах пылал румянец. В предчувствии непредвиденного все смолкли.

— Внутри тумбы стола Николая Николаевича обнаружены отпечатки пальцев. Взгляните!