Напомним, что пишущих о Бессарабии и ее населении, особенно в первой половине XIX в., было не так уж много, поэтому немудрено, что при характеристике отдельных народов читатель зачастую сталкивается с одними и теми же фамилиями.

У одного из первых бытописателей края – П. Свиньина как раз сохранились заметки о происхождении евреев в Бессарабии: «Жиды здесь двух родов. Одни польские или немецкие, наводнившие, по изгнании их из Испании, Польшу и Германию, говорящие по-немецки, а другие выходцы из Турции и Крыма, говорящие по-турецки; они друг к другу питают непримиримую вражду; польские ненавидят турецких как самаритян, а сии польских, как суеверных лицемеров и обманщиков. И действительно, турецкие жиды – караимами называемые, гораздо честнее, совестнее и опрятнее других; польские жиды суть самые вредные граждане, по всем отношениям – обмануть христианина считают они не грехом, но торжеством их веры. Сюда, равно как в Молдавию и Валахию, вошли они и поселились большею частию со времени занятия сих земель российскими войсками. И теперь в Валахии и Молдавии строго за ними присматривают и не допускают ни к каким важным делам, между тем как в Бессарабии они участвуют не только во всех откупах, но берут в посессии деревни. Их можно положить во всей Бессарабии до пяти тысяч семейств»²⁹¹.

Наблюдения П. Свиньина достаточно точны. По сведениям В. Зеленчука караимы представляли собой потомков тюркских племен. Они мигрировали из Бессарабии в основной своей массе к концу XIX в. Что касается евреев-талмудистов (раввинистов), то именно они прибыли из европейских стран, небольшая же часть евреев называлась «спаниолы» – вероятно, в связи с тем, что они мигрировали из Испании. Вот они говорили на турецком языке и на диалекте испанского²⁹².

Мы уже отмечали значение художественной литературы не только как транслятора определенной информации, но и как своего рода «волшебного фонаря», изображающего емкие образы персонажей, переносимые на бумагу где-то на основе наблюдений, а где-то – исходя из фантазии пишущего.

В этом контексте небезынтересно проследить за впечатлениями А. Вельтмана, посетившего Кишинев в пушкинскую пору: «В некоторых домах еще светилось: я чувствовал, что пахло жидами. – Фактора! – Фактора? Фактора?²⁹³ – раздалось со всех сторон. Во всех домах распахнулись двери, и вдруг какая-то магическая сила осыпала меня жидами. – Фактора вам? в трактир вам надобно? – Да! – К Исаевне, ваше благородие! лучше нет заездного дома во всем Кишиневе. – К Голде, в.б.! – кричала другая толпа. – Куда ближе, к Голде или к Исаевне, все равно! – К Исаевне ближе! – Не верьте им! к Голде ближе! Неправда, неправда! – раздавалось с левой стороны… – Ступай налево!.. – Направо! – кричали другие.