Помимо вышеназванных занятий, евреи были традиционно известны, в том числе и в Поднестровье, в качестве искусных мастеровых. Ниже, знакомясь с текстом, читатель будет иметь возможность прочесть зарисовки автора и комментарии к ним о евреях-мастеровых, которых он не просто представил в виде скупого описания, а через диалоги и отражение деталей быта сумел перенести колорит и своеобразие образа еврея-ремесленника.

Уже в «русское» время, в частности, на границе с Австрией, одной из статей доходов была контрабанда. «Собственно в больших размерах контрабанда идет в Бессарабию по сухой границе и через Прут или по границе Подольской губернии, следуя по двум направлениям: через Хотин, где большие ее склады, и через местечко Бричаны, откуда уже развозится внутри империи. Занимаются этим делом преимущественно евреи»³⁸³, пишет Афанасьев-Чужбинский.

В Хотине, по замечанию писателя, контрабандой занимались евреи и русские раскольники³⁸⁴. Одной из распространенных статей этого подпольного бизнеса был кантонский чай. Этнограф сам побывал в образе контрабандиста, упросив своего знакомого еврея Янкеля показать ему, как осуществляется этот тайный бизнес³⁸⁵.

Путешествуя по Днестровским населенным пунктам, автор даже выявил определенную специфику в контрабандном нелегальном бизнесе. Например, описывая ситуацию в Могилеве, он констатировал, что она лишена той таинственности, «какая соблюдается в Хотине и Каменце». «Фуры проходят прямо, сваливают товар, если он сюда адресован, или едут дальше по назначению отправителя. Не употребляется никаких предосторожностей»³⁸⁶. Причину подобных различий в поведении дает в определенном смысле сам автор, высказав мысль о том, что Могилев относился уже к «внутренним городам империи»³⁸⁷.

А.С. Афанасьев-Чужбинский побывал и в одной из еврейских колоний – в местечке Калюс. Говоря о занятиях колонистов, автор констатировал, что «земледелие у них в плохом состоянии, а развиты промышленность, мелочная торговля и разные спекуляции, чему служат подспорьем близлежащие местечки, наполненные евреями. Мужчин почти никогда нет в колонии, за исключением дней, когда ожидают ревизора и когда съезжаются, чтобы показать свою земледельческую деятельность. Заблаговременно у окрестных царан добывают они себе и скот, и орудия напрокат, чтобы блеснуть перед начальством. Поля их, конечно, обработаны, но чужими руками и в чужую пользу, потому что еврею необходимо представлять свой участок возделанным. Тогда, говорят, – я, к сожалению, не видел этих смотров – колония представляет довольно оживленный вид и колонисты выходят в поле, где и занимают на некоторое время роль земледельцев. С отъездом ревизора, не успел еще след простыть, запрягаются еврейские тележки и колонисты исчезают на продолжительное время, кто куда попало»³⁸⁸.