Образ еврея в этнографических зарисовках А.С. Афанасьева-Чужбинского. Читатель начинает знакомиться с евреями буквально с первой главы книги. Прежде всего исследователь останавливается на описании их традиционных занятий. Такие зарисовки встречаются как в описаниях бессарабского прошлого, когда в Хотине стоял гарнизон турок, так и середины XIX в. – времени сбора материала для книги.

Отношение к евреям было весьма неоднозначным как в период турецкого господства, так и в «русское» время. Вот как описывает автор контроль над еврейской торговлей со стороны турок: «Чуть зашел кто-нибудь в еврейскую лавку, а уж турок и подстерегает у выхода покупателя. Узнав, что и сколько куплено, турок идет в турецкую лавку и перевешивает товар: если отпущено как следует, еврея не трогают, но если покупатель обвешен, еврея берут, налагают пеню, или, смотря по обстоятельствам, бьют по пятам, но за второй поступок ведут на виселицу»³⁹⁷.

Традиционные занятия торговлей и ростовщичеством сформировали тенденциозно-односторонний образ бессарабского еврея, который можно встретить в дореволюционной литературе и под влияние которого попал Александр Степанович. «Это чистая язва для простодушного и кроткого населения. Сколько ни проехал я губерний для изучения крестьянского быта, сколько ни описывал местностей, я не высказывал этого мнения. Значит, я говорю так не из нетерпимости – качества, которым, слава Богу, не обладаю, – не из каких-либо личных побуждений, но не могу скрыть истины. <…> Проживают евреи в деревнях под разными видами и предлогами. Иной имеет оседлость, другой держит на аренде имение, разумеется, частным образом и обдирает народ, третий берет на откуп дижму, т. е. десятину с продуктов, которую крестьяне обязаны доставлять владельцу, четвертый арендует мельницу, пятый закупает сады, и все они, кроме специального занятия, предаются более специальному ростовщичеству»³⁹⁸. Вместе с тем писатель констатировал: «Справедливость, однако же, требует сказать, что одни только евреи сообщают краю торговое движение, а без них был бы решительный застой. Теперь крестьянин, по крайней мере, имеет верный сбыт, хотя и за весьма небольшую цену»³⁹⁹. Следует напомнить, что проживавшие в полосе оседлости евреи находились в свою очередь на особом счету у властей. Стремление выжить выработало в их среде умение приспосабливаться⁴⁰⁰.

Общаясь с евреями, автор обратил внимание на их взгляд на простонародье, который, по его словам, «принадлежит и большинству наших спекулянтов всех наций, даже тем, которые во всеуслышание проповедуют филантропию»⁴⁰¹. Один из собеседников писателя заявил ему следующее: